Молитва федору иоанновичу

Молитва федору иоанновичу

Молитва федору иоанновичу

Святой царь Феодор I Иоаннович родился в Москве 11 мая 1557 года. Он был младшим сыном Иоанна IV Грозного от Анастасии Романовны. Незадолго до смерти Иоанна, 19 ноября 1582 года, старший брат святого Феодора, Иоанн, был убит своим отцом, и с этого времени Феодор стал считаться наследником царского престола.

Святой Феодор вступил на царство после смерти 18 марта 1584 года своего отца. Его воцарение сопровождалось смутой, затеянной приверженцами самого младшего сына Грозного (от Марии Нагой), Димитрия. Смута эта была укрощена благодаря энергии Бориса Годунова, на сестре которого, Ирине Феодоровне, был женат святой Феодор.

Венчание на Царство над царем Феодором I было совершено 31 мая 1584 года. Дважды (в 1573 и 1587 годах) его кандидатура выдвигалась на престол Речи Посполитой.

Историк и философ С. М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен» описывает обычный распорядок дня Государя так: «Обыкновенно встает он около четырех часов утра. Когда оденется и умоется, приходит к нему отец духовный с Крестом, к которому Царь прикладывается. Затем крестовый дьяк вносит в комнату икону Святого, празднуемого в тот день, перед которой Царь молится около четверти часа. Входит опять священник со святою водой, кропит ею иконы и Царя. Возвратясь из церкви, Царь садится в большой комнате, куда являются на поклон бояре, находящиеся в особенной милости… Около девяти часов Царь едет к обедне, которая продолжается два часа. После обеда и сна едет к вечерне… Каждую неделю Царь отправляется на богомолье в какой-нибудь из ближайших монастырей». Сохранилась характеристика, данная святому Феодору одним из его современников: «Он прост, слабоумен, но очень ласков, тих, милостив и чрезвычайно набожен».

Царь Феодор Иоаннович много жертвовал монастырям и храмам по всей Руси. Так, в 1593 году над двухпролетными Святыми монастырскими воротами Богородице-Успенского Тихвинского мужского монастыря по его приказу был выстроен каменный надвратный храм Вознесения Господня с приделом Святого великомученика Феодора Стратилата — его Небесного покровителя.

Еще с начала 1580-х годов по инициативе Царя Феодора и при активнейшем участии боярина Бориса Годунова велись переговоры с кириархальной, Константинопольской, Церковью об установлении на Руси патриаршества. В 1588 году на Русь прибыл Цареградский Патриарх Иеремия II. В ходе переговоров, которые вел в основном шурин Царя, боярин Борис, было получено согласие Святейшего Иеремии на поставление Патриарха Всероссийского. 17 января 1589 года открылся Собор русских архипастырей, на котором 23 января были избраны на Московское патриаршество три кандидатуры: Иова, митрополита Московского, Александра, архиепископа Новгородского, и Варлаама, архиепископа Ростовского.

С грамотами, скрепленными подписями епископов и содержащими имена избранников, направился Патриарх Иеремия в царские палаты для представления их царю. Феодор Иоаннович выбрал святого Иова, которого за два года до того сам «понудил на великую митрополию». Предстояло донести эту весть самому митрополиту Иову, который не присутствовал на соборе, равно как и архиепископы Александр и Варлаам. Царь и Вселенский Патриарх послали за смиренным избранником, которому царь Феодор сказал: «По изволению Божию и Пречистой Богородицы и великих чудотворцев Московских и по нашему совету со Святейшим Иеремией Патриархом Вселенским, и со архиепископы и епископы и со всем освященным собором нашего Российского царствия и со всеми бояры приговорили есмя быти тебе, Иову, митрополиту всея России, на великий престол в Патриархи в Московское государство Российского царствия».

Наречение святителя Иова в Патриархи происходило в Успенском соборе после вечерни. Московский первосвятитель завершил вечерню особым молебном, затем с зажженной свечой вышел из алтаря и встал на амвон. Один из бояр, приблизившись к митрополиту, провозгласил формулу избрания его на патриарший престол. Иов ответствовал: «Если меня, грешного, избрал святый Самодержец и Вселенский господин Иеремия со всем освященным собором, я принимаю столь великий сан с благодарностью». Обратившись к духовенству и народу, святитель дал торжественный обет ревностно блюсти свою паству. Через три дня, 26 января, состоялась патриаршая интронизация.

Когда в соборе торжественно встретили Вселенского Патриарха и царя Феодора, пред лицом освященного собора был приведен Иов для исповедания своей веры и произнесения специальной присяги. По окончании исповедания веры и присяги Патриарх Иеремия произнес, благословляя Иова: «Благодать Пресвятаго Духа нашим смирением имеет тя Патриархом в богоспасаемом граде царствующем Москве и всея Великия России».

Вселенский Патриарх начал Божественную литургию, и во время Трисвятого пения соборный протоиерей и архидиакон подвели Иова к царским вратам, а епископы ввели его в алтарь. Патриарх Иеремия возложил на Иова руки и, разогнув Евангелие над его главою, молился о сошествии благодати Святого Духа на поставляемого: «Да будет сей архиерей Иисусов неугасимым светильником веры».

После сего литургию совершали оба Патриарха. Завершая евхаристический канон, Патриарх Иеремия возгласил: «В первых помяни Господи, Святейшего Патриарха нашего Иова Московского и всея России».

По завершении Божественной литургии русские архиереи возвели Патриарха Иова на святительское место посреди собора и трижды посаждали его на патриарший трон с пением многолетия по-гречески. Иеремия возложил на Патриарха Иова подаренные царем Феодором драгоценную панагию и святительские одежды — мантию и белый куколь.

В приветственном слове царь повелел Патриарху Московскому Иову именоваться главою епископов, отцом отцов, патриархом всех земель северных и вручил ему жезл святителя Петра. В свою очередь Патриарх Московский и всея Руси Иов благословил всю паству, радовавшуюся введением Русской Церкви в священное достоинство патриаршества.

В царствование Царя Феодора I Россия укрепилась на Балтике, победив Швецию в войне 1590-1595 годов. По Тявзинскому мирному договору 1595 года Швеция вернула России города и районы Новгородской земли, захваченные во время Ливонской войны: Ивангород, Корелу, Копорье и Ям. В первые годы царствования блаженного Государя продолжилось масштабное освоение Сибири, были основаны города: Белый город, Обдорск (Салехард), Сургут и Тары на реке Иртыш. В 1586 году основан острог Тюмень на месте татарского города Чимги-Тура, взятого Ермаком в 1581 году. В 1587 году отряд казаков под командованием Данилы Чулакова основал город Тобольск. В 1586 году у южных рубежей страны были заложены сторожевые крепости Самара и Воронеж. В 1589 году на Волге был основан острог Царицын. В июне 1591 года была отбита у стен Данилова монастыря последняя в истории России атака ордынского войска (хана Казы-Гирея) на Москву.

В 1586 году грузинский царь Александр обратился к царю Феодору Иоанновичу с тем, чтобы он принял Иверию под свое покровительство. Спустя два года митрополит Иов отвечал царю Александру, что русский царь «землю твою Иверскую взял в свое царское достояние под свою руку». Договор с Грузией, по которому последняя признала подданство русскому царю, был заключен, по всей видимости, в 1587 году. Царь и Патриарх неоднократно посылали в Грузию материальную помощь и духовные послания.

Летом 1590 года, исполняя именной указ святого Феодора, самарский воевода князь Григорий Осипович Засекин и служилый человек Федор Михайлович Туров совершили закладку города-крепости Саратова. Острог был основан «на память положения пояса Пречистыя Богородицы», то есть 2 июля 7098 (1590) года. Князь Григорий Засекин стал и первым саратовским воеводой. Как свидетельствуют исторические источники, первоначально святой Феодор предполагал поставить новый острог на месте бывшей монгольской столицы Увека (ныне на территории Заводского района Саратова), однако воевода выстроил острог чуть ниже нынешнего села Пристанное, против впадения в Волгу речки Саратовки. Административно новый острог подчинялся астраханскому наместнику, а в церковном отношении, как и вся Нижняя Волга, был отнесен к Казанской митрополии. Первым правящим архиереем, окормлявшим Саратов, стал, таким образом, митрополит Казанский и Астраханский святой Ермоген (†1612).

В период правления святого Феодора хозяйственная жизнь страны постепенным пошла на подъём, удалось преодолеть тяжелые последствия экономического кризиса 1570–80-х годов и неудачной Ливонской войны (1558 – 1583). Однако последние годы его царствования были омрачены трагедией: 15 мая 1591 года в Угличе подосланными убийцами, Осипом Волховым, Данилой Битяговским и Никитой Качаловым, был зарезан младший брат Государя, святой царевич Димитрий, единственный наследник русского трона после бездетного Феодора. По факту гибели царевича было назначено следствие, представившее официальную версию происшедшего. Согласно этой версии, во время игры ножичком с царевичем случился припадок падучей болезни, и он упал на нож. Царственный страдалец-отрок в 1606 году был причислен Церковью к лику страстотерпцев. Народная молва обвняла в подготовке убийства царского шурина Бориса Годунова, ходили слухи, что сам царевич спасся, а вместо него погиб другой ребенок. Все эти последствия угличской трагедии, наложившиеся на крайне тяжелые экономические условия, в которых оказалась страна к концу правления Царя Бориса Феодоровича Годунова, привели в начале XVII века к многолетней Смуте в России.

Святой Феодор отошел ко Господу 7 января 1598 года. По свидетельству святого Патриарха Иова, в предсмертном томлении царь беседовал с кем-то незримым для других, именуя его великим Святителем, а в час кончины его ощущалось благоухание в палатах Кремлевских. Сам Патриарх совершил таинство елеосвящения и причастил умирающего Царя Святых Христовых Таин. Феодор Иоаннович умер, не оставив потомства, и с его смертью прекратилась династия Рюриковичей на царском престоле в Москве. Погребен он был в Архангельском соборе Московского Кремля.

Современник и близкий ко двору Государя князь И. М. Катырев-Ростовский сказал о Государе так: «Благоюродив бысть от чрева матери своея и ни о чем попечения имея, токмо о душевном спасении». По его свидетельству, в Царе Феодоре «мнишество бысть с царствием сплетено без раздвоения и одно служило украшением другому». Известный историк В. О. Ключевский так писал о святом Феодоре: «…блаженный на престоле, один из тех нищих духом, которым подобает Царство Небесное, а не земное, которых Церковь так любила заносить в свои святцы».

Уже в наши дни, в статье, посвященной прославлению в лике святых Патриархов Иова и Тихона, архимандрит Тихон (Шевкунов) отметил: «Царь Феодор Иоаннович был удивительный, светлый человек. Это был воистину святой на троне. Он постоянно пребывал в богомыслии и молитве, был добр ко всем, жизнью для него была церковная служба, и Господь не омрачил годы его царствования нестроениями и смутой. Они начались после его смерти. Редко какого царя так любил и жалел русский народ. Его почитали за блаженного и юродивого, называли “освятованным царем”. Недаром вскоре после кончины он был занесен в святцы местночтимых московских святых. Народ видел в нем мудрость, которая исходит от чистого сердца и которой так богаты “нищие духом”. Именно таким изобразил царя Федора в своей трагедии Алексей Константинович Толстой. Но для чужого взгляда этот государь был другим. Иностранные путешественники, соглядатаи и дипломаты (такие как Пирсон, Флетчер или швед Петрей де Эрлезунда), оставившие свои записки о России, в лучшем случае называют его “тихим идиотом”. А поляк Лев Сапега утверждал, что “напрасно говорят, что у этого государя мало рассудка, я убежден, что он вовсе лишен его”».

Почитание блаженного Царя началось вскоре после его кончины: святой Патриарх Иов (†1607) составил «Повесть о честном житии царя Федора Иоанновича», уже с начала XVII века известны иконные изображения святого Феодора в нимбе. В «Книге глаголемой описание о Российских святых» (1-я половина XVII века) Царь Феодор поставлен в лике Московских чудотворцев. В некоторых рукописных святцах в числе Московских святых указана и его супруга, царица Ирина, во иночестве Александра (†1603). Память святого Феодора совершается в день его преставления 7 (20) января и в Неделю перед 26 августа (8 сентября) в Соборе Московских святых.

Тропарь собору Московских святых, глас 4:

Днесь пророчество святителя Петра / пред очами нашими сбывается, / сердце бо России град Москва / свыше славу велию приемлет, / украшаем, яко бисером честным, / многим сонмом Божиих угодников; / к нимже мы любовию возопиим: / о, пречуднии святителие, / исповедницы и мученицы новии, / благовернии князие, преподобнии отцы, / и премудрии юродивии, / и вси святии, знаемии и незнаемии, / яко благочестия столпи, / молите Христа Бога // стране нашей в мире спастися.

Читать еще:  Молитва на хороший день и ночь

Кондак собору Московских святых, глас 3:

Возвеличися ныне, граде Москво, / велиих даров духовных сподобляющися, / яко сокровищница пречестная / святыням и мощем угодник Божиих / и отечество возлюбленное многим святым, / к их же помощи усердно прибегаем: / о святых Московских дивный сонме, / вашими ученьми и деяньми / вкупе и страданьми за Христа, / души наша просветите // и спасения нам присно будите ходатаи.

Царствование Федора Иоанновича

31 декабря 1583 – 31 декабря 1598

Федор I Иоаннович — царь всея Руси и великий князь Московский, избранный Московским Земским собором 18 марта 1584 г., последний представитель московской ветви династии Рюриковичей. При нем в 1589 г. было учреждено патриаршество в России, в ходе русско-шведской войны возвращен России ряд городов.

КРАТКОЕ ИЗВЕСТИЕ О МОСКОВИИ

После смерти [царя] в Москве было сильное волнение черни. […] со стен Кремля кричали, чтобы они шли по домам и молились о душе усопшего, что скоро все придет в надлежащий порядок, что народу известно, кто должен царствовать, ибо [после царя] остались сыновья, и сверх того провозгласили Федора Иоанновича царем и великим князем на отцовском престоле, и что он женат и, следовательно, нечего опасаться; эти увещания однако не помогли, и чернь продолжала кричать: “Выдайте нам Никиту, выдайте нам Никиту Романовича!” Вельможи, опасаясь, чтобы с Никитой не случилось несчастья, говорили: “Он жив и здоров! Зачем причинять ему зло?” Но это нимало не помогло. Чернь продолжала громко кричать, ругая, вельмож изменниками и ворами.

[…] 1 сентября 1584 г. совершилось венчание на царство, и Федору Ивановичу был присвоен титул: “Божиею милостию царь и великий князь всея России, самодержец владимирский, московский, новгородский, царь астраханский, государь псковский, великий князь смоленский, земель тверской, югорской, пермской, вятской, болгарской, государь и великий князь низовых земель, черниговской, рязанской, полоцкой, ростовской, ярославской, белозерской, удорской, обдорской, кондинской, всей сибирской и самоедской земли и ногайцев, верховный повелитель северской земли и государь Ливонии”, — помещаю это для того, чтобы знали, как московские государи пишут свой титул и заставляют писать его в грамотах.

[…] Меж тем страна стала заметно процветать и население весьма возросло, ибо до того была почти совершенно опустошена и разорена вследствие великой тирании покойного великого князя и его военачальников, во всем ему подражавших, и начисто разорена и разграблена, теперь же только благодаря добросердию и кротости князя Федора, а также великому умению Бориса снова начала оправляться и богатеть. […] Борис пользовался большим уважением, чем царь, ибо царь не утруждал себя ничем, кроме того, что ходил в церковь и присутствовал при богослужениях, и Борис управлял всею землею, как глава государства, будучи над всем царем, а Федор Иванович носил только титул.

Масса Исаак. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1936 http://www.vostlit.info/Texts/rus11/Massa/frametext1.htm

ОБЛИК ЦАРЯ ФЕДОРА ИОАННОВИЧА

Дума, состоявшая, как кажется, из служилых людей, собралась 4 мая 1584 г . и признала царем Феодора Ивановича. Русские люди, как выражались в то время, молили его со слезами сесть на Московское государство. Ход этой думы нам неизвестен. На празднике Вознесения новый царь венчался царским венцом. Царствовал Федор, но он не мог властвовать; властвовать могли за него другие. Царь Федор Иванович был человек небольшого роста, опухлый, с бледным лицом, болезненный; он ходил нетвердыми шагами и постоянно улыбался. Когда польский посланник Сапега представился ему — Федор, одетый в царское облачение с короной на голове, сидел на возвышенном месте и с улыбкою любовался своим скипетром и державным яблоком, а когда проговорил несколько слов тихим и прерывистым голосом, то Сапега сделал такое заключение: «Хотя про него говорили, что у него ума немного, но я увидел как из собственного наблюдения, так и из слов других, что у него вовсе его нет». Весть об этом скоро дошла до соседей; в Польше надеялись, что при таком государе в Московском государстве начнется безурядица, откроются междоусобия и государство придет в упадок.

[…] Царь Федор Иванович был чужд всего, соответственно своему малоумию. Вставал он в четыре часа, приходил к нему духовник со святою водою и с иконою того святого, чья память праздновалась в настоящий день. Царь читал вслух молитвы, потом шел к царице, которая жила особо, вместе с нею ходил к заутрене, потом садился в кресло и принимал близких лиц, особенно же монахов; в 9 часов утра шел к обедне, в одиннадцать часов обедал, потом спал, потом ходил к вечерне, иногда же перед вечернею в баню. После вечерни царь до ночи проводил время в забавах: ему пели песни, сказывали сказки, шуты потешали его кривляньями. Федор очень любил колокольный звон и сам иногда хаживал звонить на колокольню. Часто он совершал благочестивые путешествия, ходил пешком по московским монастырям, посещал, вместе с царицею, Троицкую обитель, монастырь Пафнутия Боровского и другие. Но кроме таких благочестивых наклонностей, Федор показывал и другие, напоминавшие нрав родителя: он любил смотреть на кулачные бои и на битвы людей с медведями. Челобитчики, обращавшиеся к нему, не видели от него участия; «избегая мирской суеты и докуки», он отсылал их к Борису. Царица Ирина от своего имени иногда давала милостивые повеления и в день своего ангела выпускала узников из темниц. Слабоумие Федора не внушало, однако, к нему презрения: по народному воззрению, малоумные считались безгрешными и потому назывались «блаженными». Монахи восхваляли благочестие и святую жизнь царя Федора; ему заживо приписывали дар прозрения и прорицания: рассказывали, между прочим, что во время нападения КазыГирея на Москву блаженный царь молился и предрек бегство крымцев. Болезненность склонила его к преждевременной смерти. Он скончался 7 января 1598 года, на сорок первом году своей жизни.

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей

ИЗ СОЧИНЕНИЯ ДЖИЛЬСА ФЛЕТЧЕРА 1591 Г.

Теперешний царь (по имени Феодор Иванович), относительно своей наружности, росту малого, приземист и толстоват, телосложения слабого и склонен к водяной; нос у него ястребиный, поступь нетвердая от некоторой расслабленности в членах; он тяжел и недеятелен, но всегда улыбается, так что почти смеется. Что касается до других свойств его, то он прост и слабоумен, но весьма любезен и хорош в обращении, тих, милостив, не имеет склонности к войне, мало способен к делам политическим и до крайности суеверен. Кроме того, что он молится дома, ходит он обыкновенно каждую неделю на богомолье в какой-нибудь из ближних монастырей. От роду ему 34 года или около того, а царствует он почти шесть лет.

Флетчер Дж. О государстве русском, или образ правления русского царя (обыкновенно называемого царем московским), с описанием нравов и обычаев жителей этой страны. М., 2002. http://zakharov.ru/index.php?option=com_books&task=book_details&book_ >

ВРЕМЕННИК ИВАНА ТИМОФЕЕВА 1616–1628 ГОДОВ.

После первого брата остались два брата, — одного отца, но однако разных по плоти матерей, — они оба в одно время потеряли отца. Старший из них, по толкованию, получил имя “божьего дара” (Федора) и по данной ему благодати был весьма благочестив, преуспевая как телесным после отцов благородием, так и еще более душевным, потому что сохранил свою первоначальную (чистоту), подражая во всем добродетелям матери. После отца он остался уже в совершенном возрасте и еще при жизни отца сочетался браком с супругою, а после смерти отца стал наследником всех царств родительского престола. После отца он без малого четырнадцать лет царствовал тихо и безмятежно, потому что во дни его правления земля не подвергалась нашествию врагов и пребывала в покое, в изобилии и в мире со всеми окружающими […] Он был по природе кроток, ко всем очень милостив и непорочен […] Просто сказать, — он всего себя предал Христу и все время своего святого и преподобного царствования, не любя крови, как инок проводил в посте, в молитвах и мольбах с коленопреклонением — днем и ночью, всю жизнь изнуряя себя духовными подвигами. […] Извне все легко могли видеть в нем царя, внутри же подвигами иночества он оказывался монахом; видом он был венценосцем, а своими стремлениями — монах, при чем второе не смешивалось (с первым) и не показывалось явно, и этого доброго стремления и любви к богу не могли остудить ни жизнь с супругою, ни высота самого царского престола, ни великое изобилие благ, связанных с самодержавием.

СОВРЕМЕННИКИ О ФЕДОРЕ ИОАННОВИЧЕ

Царем сделался Федор. Иностранные послы Флетчер и Сапега рисуют нам Федора довольно определенными чертами. Царь ростом был низок, с опухлым лицом и нетвердой походкой и притом постоянно улыбался. Сапега, увидав царя во время аудиенции, говорит, что получил от него впечатление полного слабоумия. Говорят, Федор любил звонить на колокольне, за что еще от отца получил прозвище звонаря, но вместе с тем он любил забавляться шутами и травлей медведей. Настроение духа у него было всегда религиозное, и эта религиозность проявлялась в строгом соблюдении внешней обрядности. От забот государственных он устранялся и передал их в руки своих ближних бояр.

Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. СПб., 2000

Поучительное явление в истории старой московской династии представляет этот последний ее царь Федор. Калитино племя, построившее Московское государство, всегда отличалось удивительным умением обрабатывать свои житейские дела, страдало фамильным избытком заботливости о земном, и это самое племя, погасая, блеснуло полным отрешением от всего земного, вымерло царем Федором Ивановичем, который, по выражению современников, всю жизнь избывал мирской суеты и докуки, помышляя только о небесном. Польский посол Сапега так описывает Федора: царь мал ростом, довольно худощав, с тихим даже подобострастным голосом, с простодушным лицом, ум имеет скудный или, как я слышал от других и заметил сам, не имеет никакого, ибо, сидя на престоле во время посольского приема, он не переставал улыбаться, любуясь то на свой скипетр, то на державу. Другой современник, швед Петрей, в своем описании Московского государства (1608 – 1611) также замечает, что царь Федор от природы был почти лишен рассудка, находил удовольствие только в духовных предметах, часто бегал по церквам трезвонить в колокола и слушать обедню. Отец горько упрекал его за это, говоря, что он больше похож на пономарского, чем на царского, сына. В этих отзывах, несомненно, есть некоторое преувеличение, чувствуется доля карикатуры. Набожная и почтительная к престолу мысль русских современников пыталась сделать из царя Федора знакомый ей и любимый ею образ подвижничества особого рода. Нам известно, какое значение имело и каким почетом пользовалось в древней Руси юродство Христа ради. Юродивый, блаженный, отрешался от всех благ житейских, не только от телесных, но и от духовных удобств и приманок, от почестей, славы, уважения и привязанности со стороны ближних. Мало того, он делал боевой вызов этим благам и приманкам: нищий и бесприютный, ходя по улицам босиком, в лохмотьях, поступая не по-людски, по-уродски, говоря неподобные речи, презирая общепринятые приличия, он старался стать посмешищем для неразумных и как бы издевался над благами, которые люди любят и ценят, и над самими людьми, которые их любят и ценят. В таком смирении до самоуничижения древняя Русь видела практическую разработку высокой заповеди о блаженстве нищих духом, которым принадлежит царствие божие. Эта духовная нищета в лице юродивого являлась ходячей мирской совестью, “лицевым” в живом образе обличением людских страстей и пороков, и пользовалась в обществе большими правами, полной свободой слова: сильные мира сего, вельможи и цари, сам Грозный, терпеливо выслушивали смелые, насмешливые или бранчивые речи блаженного уличного бродяги, не смея дотронуться до него пальцем. И царю Федору придан был русскими современниками этот привычный и любимый облик: это был в их глазах блаженный на престоле, один из тех нищих духом, которым подобает царство небесное, а не земное, которых церковь так любила заносить в свои святцы, в укор грязным помыслам и греховным поползновениям русского человека.

Читать еще:  Молитва от воспаления лёгких

Через пять лет по смерти дочери, в самом конце 1597 года, царь Феодор занемог смертельною болезнию и 7 января 1598 года, в час утра, скончался. Мужеское племя Калиты пресеклось; оставалась одна женщина, дочь несчастного двоюродного брата Иоаннова, Владимира Андреевича, вдова титулярного ливонского короля Магнуса, Марфа (Марья) Владимировна, возвратившаяся по смерти мужа в Россию, но и она была мертва для света, была монахинею; пострижение ее, говорят, было невольное; у ней была дочь Евдокия; но и та умерла еще в детстве, говорят, также смертию неестественною. Оставался еще человек, который не только носил название царя и великого князя, но и действительно царствовал одно время в Москве по воле Грозного, крещеный касимовский хан, Симеон Бекбулатович. В начале царствования Феодора он еще упоминается в разрядах под именем царя тверского и первенствует пред боярами; но потом летопись говорит, что его свели в село Кушалино, дворовых людей было у него не много, жил он в скудости; наконец он ослеп, и в этом несчастий летопись прямо обвиняет Годунова. Не пощадили Годунова и от обвинения в смерти самого царя Феодора.

Царь Федор Иоаннович . Когда на троне блаженный

Нередко люди полагают, будто высшая государственная власть и глубокая христианская вера несовместимы, что правитель просто не может поступать по Евангелию — ему неизбежно приходится быть циником, нарушать заповеди «ради государственных интересов». Примеров тому действительно немало. Но есть и противоположные примеры, о которых, к сожалению, мало кто знает. Историк Дмитрий Володихин рассказывает о царе Федоре Иоанновиче, сыне Ивана Грозного.

Синдром раздвоения

У некоторых исторических личностей, вошедших и в наши учебники, и в русскую классическую традицию, и в массовое сознание, как будто два лица. Поколение за поколением интеллектуалы пытаются доказать, что одно из этих лиц истинно, а другое — не более чем маска, и даже не маска, а случайная ужимка.

В России знают двух Иванов Грозных — мудрого государственного деятеля и кровавого маньяка; двух Петров Первых — реформатора и тирана; двух Николаев Первых — жандарма Европы и просвещенного охранителя; двух Георгиев Жуковых — самодура, бездумно расходующего солдатские жизни, и талантливого полководца… Да разве только эти фигуры двоятся? О нет, прозвучали только самые громкие примеры.

Попытки отыскать золотую середину, пройти между Сциллой одного мифа и Харибдой другого приводят лишь к тому, что вместо цельной личности вырастает бесконечное: «с одной стороны, нельзя не заметить, зато с другой — нельзя не признать». В таких случаях мудрая на первый взгляд умеренность приводит к пустоте, к расплывчатости. И споры разгораются с новой силой.

Наверное, самое разумное в таких случаях — выложить все основные аргументы, а потом честно и открыто высказаться в пользу одной из двух принципиально различных точек зрения: «Я считаю, что аргументы в пользу вот этой позиции перевешивают».

Государь Федор Иванович (1584–1598), или, по церковной традиции, Феодор Иоаннович, — именно такая «двоящаяся» персона в русской истории. Любопытно, что главная суть обоих образов этого государя лаконично сформулирована для образованной публики одним человеком — Алексеем Константиновичем Толстым.

В сатирическом стихотворении «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева» он одним четверостишием вывел силуэт расхожего мнения о Федоре Ивановиче:

За ним царить стал Федор,
Отцу живой контраст;
Был разумом не бодор,
Трезвонить лишь горазд.

Какой облик придают последнему государю-Рюриковичу эти строки? Дурачок, блаженненький, возможно, слабоумный…

Но тот же А. К. Толстой посвятил государю знаменитую, многократно ставившуюся пьесу «Царь Федор Иоаннович». И там царь предстает в совершенно ином свете. Это трагическая фигура, не лишенная обаяния, к тому залитая светом благодати. Не блаженненький — блаженный! Не дурачок, но по-настоящему добрый, бескорыстный, глубоко верующий человек.

Что он такое — видно из собственной реплики царя, произнесенной в споре с Годуновым:

Какой я царь? Меня во всех делах
И с толку сбить, и обмануть нетрудно.
В одном лишь только я не обманусь:
Когда меж тем, что бело иль черно,
Избрать я должен — я не обманусь.
Тут мудрости не нужно, шурин, тут
По совести приходится лишь делать.

По ходу пьесы князь Иван Петрович Шуйский, враг монарха, весьма низко оценивающий его человеческие качества, вынужден признать свою ошибку:

Нет, он святой!
Бог не велит подняться на него —
Бог не велит! Я вижу, простота
Твоя от Бога, Федор Иоанныч, —
Я не могу подняться на тебя!

«Двоение» Федора Ивановича продолжается до наших дней. Для Русской Православной Церкви — это прежде всего святой, человек высокой нравственности и большого благочестия. Еще в первой половине XVII века он попал в святцы как «московский чудотворец».

Но если речь об этом монархе заходит в светской публицистике, то в большинстве случаев звучат пренебрежительные отзывы. За примерами далеко ходить не надо. Так, в свежей книге Петра Романова «Преемники: от Ивана III до Дмитрия Медведева» (2008) обнаруживается именно такой пассаж: «Везло ли русским на преемников? Иногда да. Чаще не очень. Бывало, что России от преемника приходилось избавляться “хирургическим путем”. А бывало, страна десятилетиями терпела такое, о чем и вспоминать стыдно. Обычно подобное случалось, когда на вершине властной пирамиды начинали доминировать интересы свиты. Тогда вопросы ума, профессионализма и порядочности преемника, не говоря уже об интересах государства и народа, отходили на задний план… Так и появлялись во главе страны юродивые (Федор Иоаннович), бывшие прачки (Екатерина I), не самые образованные правители (Анна Иоанновна)…» и т. п. Преемник Ивана Грозного назван здесь «юродивым», но не в смысле юродства Христа ради, а как живой позор для страны.

Что ближе к истине?

Стоит выслушать обе стороны.

Свидетельства очевидцев

Корни высокомерного, уничижительного мнения относительно умственных способностей государя уходят в XVI столетие.

Английский торговый агент Джером Горсей писал о Федоре Ивановиче, что тот «прост умом». Французский наемник на русской службе Жак Маржерет писал несколько резче: «…власть унаследовал Федор, государь весьма простоватый, который часто забавлялся, звоня в колокола, или бóльшую часть времени проводил в церкви». Наиболее развернутая характеристика русского государя принадлежит перу Джильса Флетчера, английского дипломата. В частности, он пишет: «Теперешний царь (по имени Феодор Иванович) относительно своей наружности: росту малого, приземист и толстоват, телосложения слабого и склонен к водяной; нос у него ястребиный, поступь нетвердая от некоторой расслабленности в членах; он тяжел и недеятелен, но всегда улыбается, так что почти смеется. Что касается до других свойств его, то он прост и слабоумен, но весьма любезен и хорош в обращении, тих, милостив, не имеет склонности к войне, мало способен к делам политическим и до крайности суеверен. Кроме того, что он молится дома, ходит он обыкновенно каждую неделю на богомолье в какой-нибудь из ближних монастырей».

Эти три высказывания сделаны иностранцами, у которых не было оснований относиться к Федору Ивановичу с особенной приязнью или, напротив, с ненавистью. Из их слов видно общее мнение: русский монарх «прост» и не блещет интеллектом, но это добрый, спокойный и благочестивый человек.

К сожалению, вот уже несколько поколений отечественных историков и публицистов большей частью опираются в своих выводах не на эти свидетельства, а на другие, гораздо более радикальные. Их цитируют намного чаще — и с каким-то странным, «артистическим» пафосом. Так, без конца приводится фраза из шведского источника, согласно которой Федор Иванович — помешанный, а собственные подданные величают его русским словом durak. Кто, когда и за что обозвал так государя, остается за пределами этого высказывания, то есть оно бесконтекстно. Однако его очень любят люди с тягой к обличительным суждениям… Другая излюбленная фраза из того же ряда принадлежит польскому посланнику Сапеге, который счел, что у Федора Ивановича вовсе нет рассудка. Наверное, не имеет смысла лишний раз подчеркивать, что и польско-литовское государство, и шведская корона находились тогда в натянутых отношениях с Россией, а конфликт со шведами в конечном итоге был решен силой русского оружия. Ни у тех, ни у других не было ни малейших причин испытывать сколько-нибудь добрые чувства к вражескому правителю.

Впрочем, существуют и явно доброжелательные отзывы иностранцев, где акцент перенесен с «простоты ума» Федора Ивановича на его религиозность. Так, голландский купец и торговый агент в Москве Исаак Масса со всей определенностью говорит о русском царе: «очень добр, набожен и весьма кроток». И далее: «он был столь благочестив, что часто желал променять свое царство на монастырь, ежели бы только это было возможно». О слабоумии — ни слова. Конрад Буссов (немецкий ландскнехт, написавший в соавторстве с лютеранским пастором Мартином Бэром «Хронику событий 1584–1613 годов») с крайней неприязнью относился к Православию в целом. Но все-таки он признавал Федора Ивановича человеком «весьма благочестивым» и «на их московский лад» богобоязненным, отмечая, что царь больше интересовался делами веры, чем делами правления.

Итак, если пользоваться одними иностранными источниками, то картина получается неровная, лишенная цельности. Допустим, никто не отрицает благочестия Федора Ивановича. Совершенно так же никто не говорит о его способности самостоятельно решать государственные вопросы. А вот уровень его умственного развития оценивается по-разному. Кто-то считает его помешанным, а кто-то не видит никакой интеллектуальной недостаточности или, в худшем случае, отмечает «простоту ума».

Русские источники рисуют царя Федора Ивановича в другом свете. Знаменитый публицист XVII века Иван Тимофеев, автор историко-философского трактата «Временник», писал о сыне Ивана Грозного с восхищением, в тонах превосходной степени. Самому Ивану Васильевичу не досталось и трети таких похвал — с ним Тимофеев обошелся без особого пиетета.

Для того чтобы понять, как далеко простирался восторг Ивана Тимофеева, стоит привести обширную цитату из его произведения: «Своими молитвами царь мой сохранил землю невредимой от вражеских козней. Он был по природе кроток, ко всем очень милостив и непорочен и, подобно Иову, на всех путях своих охранял себя от всякой злой вещи, более всего любя благочестие, церковное благолепие и, после священных иереев, монашеский чин и даже меньших во Христе братьев, ублажаемых в Евангелии самим Господом. Просто сказать — он всего себя предал Христу и все время своего святого и преподобного царствования; не любя крови, как инок, проводил в посте, в молитвах и мольбах с коленопреклонением — днем и ночью, всю жизнь изнуряя себя духовными подвигами… Монашество, соединенное с царством, не разделяясь, взаимно украшали друг друга; он рассуждал, что для будущей (жизни) одно имеет значение не меньше другого, [являясь] нераспрягаемой колесницей, возводящей к небесам. И то и другое было видимо только одним верным, которые были привязаны к нему любовью. Извне все легко могли видеть в нем царя, внутри же подвигами иночества он оказывался монахом; видом он был венценосцем, а своими стремлениями — монах».

В государственной летописи сохранилось описание начальных дней царствования этого государя. Нигде не видно никаких признаков слабоумного поведения — напротив, когда проходил обряд венчания на царство, Федор Иванович дважды публично выступал с речами, утверждая свое желание повторить эту церемонию, впервые введенную при его отце. Конечно, сейчас трудно судить, сколь точно передано летописцем содержание монарших речей. Но сам факт их произнесения никаких сомнений не вызывает: англичанин Горсей, беспристрастный свидетель происходящего, тоже пишет о том, что царь прилюдно держал речь.

Читать еще:  Молитва за близкого человека морозов

Можно ли представить себе слабоумного в роли оратора?

Царь Федор Иоаннович (слева) и царь Иоанн IV (Грозный) (справа).

Несмотря на очевидное внешнее сходство, эти правители оказались очень разными.

Итоги тихого жития

Исключительно важно свидетельство неофициального, иными словами, частного исторического памятника — «Пискарёвского летописца». От неподконтрольного правительству летописного повествования естественно ждать оценок, радикально расходящихся с теми, которые «спущены сверху». И действительно, «Пискарёвский летописец» заполнен разоблачительными высказываниями. Так, об опричнине там написано немало горьких слов. Ее введение ставится Ивану IV в укор. Да и сам этот государь предстает, мягко говоря, небезупречной фигурой: летописец не забыл перечислить шесть (!) его жен. А православному человеку больше трех раз вступать в брак не полагается…

Что же сообщает «Пискарёвский летописец» о Федоре Ивановиче? О нем сказано столько доброго, сколько не досталось никому из русских правителей. Его называют «благочестивым», «милостивым», «благоверным», на страницах летописи приводится длинный список его трудов на благо Церкви. Кончина его воспринимается как настоящая катастрофа, как предвестие худших бед России: «Солнце померче и преста от течения своего, и луна не даст света своего, и звезды с небеси спадоша: за многи грехи християнския преставися последнее светило, собратель и облагодатель всея Руския земли государь царь и великий князь Федор Иванович…» Обращаясь к прежнему царствованию, летописец вещает с необыкновенной нежностью: «А царьствовал благоверный и христолюбивый царь и великий князь Феодор Иванович… тихо и праведно, и милостивно, безметежно. И все люди в покое и в любви, и в тишине, и во благоденстве пребыша в та лета. Ни в которые лета, ни при котором царе в Руской земли, кроме великого князя Ивана Даниловича Калиты, такие тишины и благоденства не бысть, что при нем, благоверном царе и великом князе Феодоре Ивановиче всеа Русии».

Вот такой был durak!

Похоже, слабоумным Федор Иванович представлялся только тем, кто привык к язвительной, глумливой премудрости и беспощадной жестокости его отца. Конечно, после «грозы», присущей царствованию Ивана Васильевича, его сын мог выглядеть в глазах служилой аристократии слабым правителем… Но при его «слабости», «простоте» и «благочестии» дела государства устроились лучше, чем при неистовом родителе.

Именно при Федоре Ивановиче на Руси было введено патриаршество.

За все годы его правления крымцы не сумели пробить брешь в русской обороне, а вот Иван Васильевич в 1571 году позволил им сжечь столицу.

На Урале и в Западной Сибири подданным русского царя удалось закрепиться лишь при Федоре Ивановиче. Атаман Ермак, начавший войну с Крымским ханством еще при Иване Васильевиче, как известно, был убит, а войско его разгромлено. Зато служилые люди с именами не столь знаменитыми несколько лет спустя сумели успешно продвинуться в том же направлении.

Наконец, Иван Грозный проиграл главную войну своей жизни — Ливонскую. Он не только утратил все завоеванное неимоверными усилиями, но и отдал врагу часть Новгородчины. При Федоре Ивановиче грянула новая война. Царь лично отправился в поход и участвовал в боевых действиях. Отпустили бы правителя с полками, если бы он был беспомощным идиотом? И кого могла бы вдохновить в войсках подобная фигура? Очевидно, что государь в глазах десятков тысяч военных людей не выглядел ни «юродивым», ни «помешанным». В результате ожесточенной борьбы Россия отбила тогда у шведов Ям, Копорье, Ивангород и Корелу. Москве удалось добиться частичного реванша за прежнее поражение в Ливонии.

Карта Руссии, составленная Гесселем Герритсом по оригиналу царевича Федора Борисовича.

Гравюра по меди, 1613-14 г. Из атласа Блау, Амстердам, 1640-70 г.

Остается подвести итоги. Федор Иванович был человеком необыкновенно чистой, нравственной жизни, а в благочестии равнялся инокам из дальних обителей. Иностранцы, особенно те, кто имел причины к вражде с русским государством, порой отзывались о царе как о сумасшедшем или о сущем простаке. Но факты свидетельствуют об ином. Государь не был ни помешанным, ни слабоумным. «Простота» его, вернее всего, была простотой не умственно отсталого, а блаженного, «Божьего человека».

ФЕОДОР ИОАННОВИЧ

Феодор I Иоаннович миниатюра из Царского титулярника

Феодор I Иоаннович (1557 – 1598), царь Московский и всея Руси, святой благоверный. Последний царь рода Рюриковичей

Родился в Москве 11 мая 1557 года. Он был младшим сыном Иоанна IV Грозного от Анастасии Романовны. Незадолго до смерти Иоанна, 19 ноября 1582 года, старший брат святого Феодора, Иоанн, был убит своим отцом, и с этого времени Феодор стал считаться наследником царского престола.

Феодор вступил на царство после смерти 18 марта 1584 года своего отца. Его воцарение сопровождалось смутой, затеянной приверженцами самого младшего сына Грозного (от Марии Нагой), Димитрия. Смута эта была укрощена благодаря энергии Бориса Годунова, на сестре которого, Ирине Феодоровне, был женат святой Феодор.

Венчание на царство над царем Феодором I было совершено 31 мая 1584 года. Дважды (в 1573 и 1587 годах) его кандидатура выдвигалась на престол Речи Посполитой.

Историк и философ С. М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен» описывает обычный распорядок дня Государя так: :”Обыкновенно встает он около четырех часов утра. Когда оденется и умоется, приходит к нему отец духовный с Крестом, к которому Царь прикладывается. Затем крестовый дьяк вносит в комнату икону Святого, празднуемого в тот день, перед которой Царь молится около четверти часа. Входит опять священник со святою водой, кропит ею иконы и Царя. Возвратясь из церкви, Царь садится в большой комнате, куда являются на поклон бояре, находящиеся в особенной милости… Около девяти часов Царь едет к обедне, которая продолжается два часа. После обеда и сна едет к вечерне… Каждую неделю Царь отправляется на богомолье в какой-нибудь из ближайших монастырей».

Сохранилась характеристика, данная святому Феодору одним из его современников: «Он прост, слабоумен, но очень ласков, тих, милостив и чрезвычайно набожен».

По оценке энциклопедии Брокгауза, “Феодор Иоаннович был человек недеятельный и слабоумный, больше любил церковную службу и разные развлечения, чем занятия государственными делами. Все управление государством перешло в руки царского шурина Бориса Федоровича Годунова, который и был, в сущности, настоящим царем русским. Все события царствования Феодора связаны непосредственно с именем Бориса Годунова”.

Царь Феодор Иоаннович. Парсуна, 1630-е гг. Государственный Исторический Музей

Царь Феодор Иоаннович много жертвовал монастырям и храмам по всей Руси. Так, в 1593 году над двухпролетными Святыми монастырскими воротами Успенского Тихвинского мужского монастыря по его приказу был выстроен каменный надвратный храм Вознесения Господня с приделом святого великомученика Феодора Стратилата — его небесного покровителя.

Еще с начала 1580-х годов по инициативе царя Феодора и при активнейшем участии боярина Бориса Годунова велись переговоры с кириархальной, Константинопольской, Церковью об установлении на Руси патриаршества. Это начинание увенчалось успехом на Московском Соборе в 1589 году. Царь выбрал из соборных кандидатов на патриаршество святителя Московского Иова, которого ранее сам же “понудил на великую митрополию”.

В царствование царя Феодора I Россия укрепилась на Балтике, победив Швецию в войне 1590-1595 годов. По Тявзинскому мирному договору 1595 года Швеция вернула России города и районы Новгородской земли, захваченные во время Ливонской войны: Ивангород, Корелу, Копорье и Ям. В первые годы царствования блаженного Государя продолжилось масштабное освоение Сибири, были основаны города: Белый город, Обдорск (Салехард), Сургут и Тары на реке Иртыш. В 1586 году основан острог Тюмень на месте татарского города Чимги-Тура, взятого Ермаком в 1581 году. В 1587 году отряд казаков под командованием Данилы Чулакова основал город Тобольск. В 1586 году у южных рубежей страны были заложены сторожевые крепости Самара и Воронеж. В 1589 году на Волге был основан острог Царицын. В июне 1591 года была отбита у стен Данилова монастыря последняя в истории России атака ордынского войска (хана Казы-Гирея) на Москву.

В 1586 году грузинский царь Александр обратился к царю Феодору Иоанновичу с тем, чтобы он принял Иверию под свое покровительство. Спустя два года митрополит Иов отвечал царю Александру, что русский царь «землю твою Иверскую взял в свое царское достояние под свою руку». Договор с Грузией, по которому последняя признала подданство русскому царю, был заключен, по всей видимости, в 1587 году. Царь и Патриарх неоднократно посылали в Грузию материальную помощь и духовные послания.

Летом 1590 года, исполняя именной указ святого Феодора, самарский воевода князь Григорий Осипович Засекин и служилый человек Федор Михайлович Туров совершили закладку города-крепости Саратова.

В период правления святого Феодора хозяйственная жизнь страны постепенным пошла на подъём, удалось преодолеть тяжелые последствия экономического кризиса 1570–80-х годов и неудачной Ливонской войны (1558 – 1583). Однако последние годы его царствования были омрачены трагедией: 15 мая 1591 года в Угличе подосланными убийцами, Осипом Волховым, Данилой Битяговским и Никитой Качаловым, был зарезан младший брат государя, святой царевич Димитрий, единственный наследник русского трона после бездетного Феодора. По факту гибели царевича было назначено следствие, представившее официальную версию происшедшего. Согласно этой версии, во время игры ножичком с царевичем случился припадок падучей болезни, и он упал на нож. Народная молва обвиняла в подготовке убийства царского шурина Бориса Годунова, ходили слухи, что сам царевич спасся, а вместо него погиб другой ребенок. Все эти последствия угличской трагедии, наложившиеся на крайне тяжелые экономические условия, в которых оказалась страна к концу правления царя Бориса Феодоровича Годунова, привели в начале XVII века к многолетней Смуте в России.

Царь Феодор Иоаннович. Фреска Спасо-Преображенского собора московского Новоспасского монастыря, 1689 г. Автор Василий Осипов (Кондаков?)

Царь Феодор скончался 7 января 1598 года. По свидетельству святого Патриарха Иова, в предсмертном томлении царь беседовал с кем-то незримым для других, именуя его великим Святителем, а в час кончины его ощущалось благоухание в палатах Кремлевских. Сам Патриарх совершил таинство елеосвящения и причастил умирающего царя Святых Христовых Таин. Феодор Иоаннович умер, не оставив потомства, и с его смертью прекратилась династия Рюриковичей на царском престоле в Москве. Погребен он был в Архангельском соборе Московского Кремля.

Современник и близкий ко двору князь И. М. Катырев-Ростовский сказал о государе так: «Благоюродив бысть от чрева матери своея и ни о чем попечения имея, токмо о душевном спасении». По его свидетельству, в Царе Феодоре «мнишество бысть с царствием сплетено без раздвоения и одно служило украшением другому». Известный историк В. О. Ключевский так писал о святом Феодоре: «…блаженный на престоле, один из тех нищих духом, которым подобает Царство Небесное, а не земное, которых Церковь так любила заносить в свои святцы».

Уже в наши дни, в статье, посвященной прославлению в лике святых Патриархов Иова и Тихона, архимандрит Тихон (Шевкунов) отметил:

Почитание блаженного царя началось вскоре после его кончины: святой Патриарх Иов (+1607) составил «Повесть о честном житии царя Федора Иоанновича», уже с начала XVII века известны иконные изображения святого Феодора в нимбе. В «Книге глаголемой описание о Российских святых» (1-я половина XVII века) царь Феодор поставлен в лике Московских чудотворцев. В некоторых рукописных святцах в числе Московских святых указана и его супруга, царица Ирина, во иночестве Александра (+1603).

Ссылка на основную публикацию