Молитва о предназначении в жизни

Молитва о предназначении в жизни

О предназначении и призвании человека

Беседа с молодежью

Помните, что говорит лермонтовский Печорин?

Пробегаю в памяти все мое прошедшее и спрашиваю себя невольно: зачем я жил? для какой цели я родился. А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные… Но я не угадал этого назначения, я увлекся приманками страстей пустых и неблагодарных; из горнила их я вышел тверд и холоден, как железо, но утратил навеки пыл благородных стремлений — лучший цвет жизни.

Это слова о несбывшейся, несостоявшейся жизни, о жизни, растраченной без цели, погубленной. А сколько людей на каком-то этапе с ужасом осознают, что они растратили лучшие годы впустую и пришли к зрелости или старости опустошенными и бесплодными? Как часто случается, что благородные стремления и надежды юности не осуществляются в зрелые годы из-за того, что человек не сумел вовремя угадать свое призвание и пойти в правильном направлении. И как важно, стоя на перепутье, найти свою дорогу — ту, что предначертана Богом лично тебе. Как важно вовремя услышать призывающий голос Бога и отозваться на него.

Сегодня я хочу говорить с вами о призвании. И прежде всего напомню вам несколько эпизодов из Библии, где речь идет о том, как Бог призывает людей на пророческое служение.
Вот рассказ о призвании Моисея, который пас овец в пустыне и вдруг увидел вдалеке терновый куст, охваченный пламенем: куст горел, но не сгорал. Подойдя ближе, Моисей услышал голос Бога: «Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая… Я Бог отца твоего… Я увидел страдание народа Моего в Египте… и иду избавить его от руки Египтян… Итак, пойди: Я пошлю тебя к фараону… и выведи из Египта народ Мой». Начинается долгий спор Моисея с Богом. Моисей говорит: «Кто я, чтобы мне идти к фараону?» Бог отвечает: «Я буду с тобою». Моисей сомневается: «А вдруг они скажут мне: как имя Его?» Бог называет имя Свое: «Я есмь Сущий. Так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам». Моисей снова спрашивает: «А если они не поверят мне… и скажут: не явился тебе Господь?» Бог обещает Моисею силу чудотворения: «Это для того, чтобы поверили тебе, что послал тебя Господь». Моисей все еще колеблется: «Господи! человек я не речистый, я тяжело говорю и косноязычен». Бог отвечает: «Кто дал уста человеку? кто делает немым, или глухим, или зрячим? Не Я ли, Господь? Я буду при устах твоих». Наконец, Моисей, исчерпав все аргументы, воскликнул: «Господи! пошли другого, кого можешь послать». Тогда возгорелся гнев Божий на Моисея, и Бог сказал ему, что он будет общаться с народом через посредство брата своего Аарона: Бог будет говорить Моисею, Моисей — Аарону, а Аарон — народу (Исх. 3:1 — 4:16).

Мы видим, что Бог хочет использовать Моисея как орудие для спасения народа: Бог Сам идет избавить Израиля, Он Сам будет «при устах» Моисея. Моисей колеблется, сознавая свое несовершенство, вступает в пререкание с Богом. В конце концов он принимает миссию, возложенную на него Богом, но принимает как крест, как бремя, которое суждено ему нести вопреки его воле. Миссия, которую возлагает на человека Бог, бывает по человеческим меркам неподъемной, неисполнимой. Но Бог Сам приходит на помощь человеку и помогает ему нести его служение.

Другой рассказ — о призвании пророка Исаии. Находясь в храме, он увидел Господа на престоле, окруженного серафимами. В изумлении и ужасе он восклицает: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами… и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа». К нему спускается один из серафимов, прикасается горящим углем к его устам и говорит: «Вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен». В этот момент Исаия слышит голос Бога: «Кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?» И отвечает: «Вот я, пошли меня». И Бог говорит: «Пойди и скажи этому народу: слухом услышите — и не уразумеете, и очами смотреть будете — и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего» (Ис. 6:1-10).

В отличие от Моисея, который чувствовал себя не готовым к миссии пророка и вождя, Исаия не только готов — он сам предлагает себя в качестве посланника Божия. Но не может человек «с нечистыми устами» пойти к народу и говорить от лица Божия: он должен очиститься и переродиться. Поэтому угль прикасается к его устам в знак очищения от греха, и он получает от Бога новые уста и новый язык. Это перерождение, сделавшее человека пророком, прекрасно выражено Пушкиным в известном стихотворении:

И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык…
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп, в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Еще один рассказ — о призвании Иеремии, который слышит слово Господне: «Прежде, нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде, нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя». Иеремия отвечает: «О, Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод». Но Господь отвечает: «Не говори: я молод, ибо ко всем, к кому пошлю тебя, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь. Я буду с тобою, чтобы избавлять тебя». Господь касается уст пророка, говоря: «Вот, Я вложил слова Мои в уста твои». Здесь та же тема: человек чувствует себя неготовым к высокой миссии, отказывается от нее, но Господь властно говорит: «Ты пойдешь и возвестишь» (Иер. 1:4-9).

Наконец, рассказ о призвании Иезекииля. Увидев славу Господню, он падает на землю. Но Бог говорит: «Сын человеческий! Я посылаю тебя к сынам Израилевым». И протягивает ему книжный свиток, на котором написано «плач, и стон, и горе», требуя съесть его. Иезекииль съедает свиток, ощутив вкус его, сладкий, как вкус меда. Тогда Бог говорит: «Встань и пойди… к сынам народа твоего… и скажи им: так говорит Господь Бог! будут ли они слушать, или не будут» (Иез. 2:1-3:11). Здесь как бы подчеркивается, что пророк должен, прежде чем он выйдет к народу и будет говорить с людьми от лица Бога, впитать в себя все горе людское, весь человеческий опыт страдания.

Теперь можно спросить: какое отношение все сказанное имеет к нам? Самое прямое. В какой-то решающий момент нашей жизни Господь обращается к каждому из нас с призывом «пойди». Одни из нас напряженно ждут этого момента и чувствуют себя готовыми немедленно вступить на указанный путь; другие оказываются застигнутыми врасплох и, услышав зов Бога, сомневаются и колеблются. И в том, и в другом случае самое важное — услышать голос Бога, обращенный к нам, отозваться на него. Самое важное — понять, чту Бог хочет тебе сказать, не упустить момент, когда Бог говорит с тобою. На зов Божий можно отозваться сразу, ни минуты не раздумывая, со всей горячностью сердца. Но можно откликнуться и после продолжительного размышления, «на трезвую голову», тщательно взвесив все «за» и «против». Бог терпелив: Он не торопит человека, оказавшегося не готовым откликнуться на зов. Главное — отозваться рано или поздно и пойти туда, куда Бог зовет тебя.

Иногда жизнь складывается так, что человек очень рано начинает осознавать, к чему он призван. Тогда вопрос о выборе пути решается сам собой: человек становится тем, чем он всегда хотел быть.

Но нередко юноша на пороге зрелости не знает, чему посвятить жизнь. У него либо слишком много вариантов, и он колеблется, не зная, что выбрать. Или, наоборот, ему кажется, что он ни на что не способен, и он в нерешительности стоит на перепутье. Как в таком случае быть? Как молодому верующему человеку найти свое призвание и не обмануться, не ошибиться, не вступить на ложный путь?
Прежде всего, нужно помнить, что «от Господа пути человека исправляются». Твоя жизнь будет по-настоящему достойной и драгоценной только в том случае, если ты проживешь ее так, как это угодно Богу. Бог всегда считается с твоей волей, но попробуй и ты узнать Его волю: может быть, Его воля и твоя совпадут. «Скажи мне, Господи, путь, воньже пойду, яко к Тебе взях душу мою». Эти слова или другие подобные им могут стать ежедневной молитвой христианина, который еще не нашел своего пути. Не надо бояться молиться Богу своими словами, изливать перед Ним чувства сердца. Если ты усердно молишься о том, чтобы Господь Сам открыл тебе твое призвание, такая молитва не останется неуслышанной.

Для того, чтобы найти свое призвание, нужно учиться, нужно работать над собой, воспитывать себя. Без кропотливого и многолетнего труда нельзя достичь высот ни в одном деле.

Пытаясь найти ответ на вопрос о своем призвании, ты можешь и, наверное, должен советоваться со своим духовником. Но здесь важно помнить, что никакой, даже самый опытный духовник не вправе брать на себя решение твоей судьбы. Главные, кардинальные решения — такие, как выбор профессии, выбор будущего спутника жизни, — ты должен принимать сам и нести за них полную ответственность. Если ошибешься, тебе придется впоследствии исправлять свою ошибку; если же другой ошибется, ты будешь ценой собственной жизни, собственного счастья исправлять чужую ошибку. Духовник — это советник, помощник, спутник и проводник на твоем пути к Богу. Он — не оракул, слово которого не подлежало бы обдумыванию и обсуждению. Советы духовника надо сверять со своим внутренним голосом, а также с многовековым опытом Церкви и со Священным Писанием.

Думая о выборе пути, нужно вслушиваться и в свой внутренний голос, который нередко оказывается более безошибочным руководителем, чем кто бы то ни было из людей. Нельзя жить просто так, «убивая» время: нужно дорожить временем настоящей жизни, которое так драгоценно! Каждый день нужно думать: ради чего я живу, каковы плоды моей жизни, в чем мое призвание? Если же ты уже нашел свое призвание, нужно всегда думать: верен ли ты ему, достоин ли возложенной на тебя миссии?

В день моего рукоположения в сан священника одна старушка подошла ко мне в храме и сказала: «Помни, сынок, что ты получил великий дар. Ты теперь каждый день должен спрашивать себя: для чего ты стал священником?» С тех пор я каждый день спрашиваю себя: для чего я принял сан, достойно ли я несу великое звание служителя Божия, в чем смысл этого служения для меня?

Скажу несколько слов о том, как я решился стать священником. С самого раннего возраста я занимался музыкой — играл на скрипке, фортепиано, потом учился по классу композиции в школе и консерватории. Музыка была, да и сейчас остается неотъемлемой частью моего естества. Но уже в пятнадцатилетнем возрасте я «влюбился» в Православную Церковь — прежде всего, в ее Литургию. Прислуживая в алтаре, я чувствовал, что присутствую при самом важном, самом значительном таинстве, которое совершается на земле, — таинстве Евхаристии: перед этим таинством бледнело даже самое высокое искусство.
Именно тогда я стал задумываться о священстве. Проповедь, исповедь и другие аспекты деятельности священника не особенно привлекали меня, но предстояние алтарю, возможность совершать Литургию влекли неотразимо. После нескольких лет раздумий — продолжить музыкальную карьеру или стать священником — я избрал последнее. И никогда еще, ни одного дня, ни одной минуты не пожалел о принятом тогда решении.

Оглядываясь назад, вижу, что это решение было принято мною прежде всего под воздействием внутреннего голоса: это был ответ на зов сердца. Но, конечно, я также советовался с опытными старцами и духовниками и молился о том, чтобы Господь открыл мне мой путь. И в какой-то момент Бог Сам направил мою ладью к тихой гавани, войдя в которую я обрел душевный покой, ибо нашел то, что искал.

Рассказывая об этом, я вовсе не хочу сказать, что служение Церкви — единственное достойное занятие. Можно быть христианским музыкантом, христианским художником; можно иметь и не очень почетную профессию, но при этом достичь духовных и нравственных высот. Не забудем, что Сам Христос был плотником, о Котором говорили с презрением: «Не плотник ли Он, сын Марии?» (Мк. 6:3). Каждая профессия может быть христианизирована, и каждый человек, вне зависимости от своей профессии, может быть не только достойным христианином, но и святым.

Вопрос о призвании вообще не сводится к вопросу о выборе профессии. В конечном итоге, каждый христианин на всяком месте призван быть пророком и апостолом Христа, призван «глаголом жечь сердца людей», всей своей жизнью свидетельствовать о Боге. Каждый христианин должен быть солью земли и светом мира. «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16). Именно в этом — главная миссия христианина, его наивысшее предназначение и призвание.

Источник: Игумен Иларион (Алфеев). Вы — свет мира. М., 2001

Жизнь проходит, а призвания не найти. Что делать?

«Как найти свое призвание?
Как понять, в чем именно твое предназначение? Как использовать свои таланты и как их найти? Все время в каком-то поиске, а жизнь-то идет…» — подобных вопросов о поиске своего предназначения в редакцию журнала «Фома» приходит немало. Мы решили разобраться, почему этот вопрос, которым, казалось бы, обычно задаются подростки, не дает покоя столь многим взрослым людям. И конечно, попробуем выяснить, как эту жажду обретения призвания утолить.

На письма читателей о поиске призвания отвечает психолог Александр Ткаченко

Во множестве рассуждений о поиске своего призвания сегодня отсутствует очень важный компонент. Само это слово как бы говорит: человеку нечто уже заранее приготовлено, осталось лишь уточнить, что это, затем найти уготованное тебе поприще и стать счастливым.

Читать еще:  Молитва к святому о помощи от одиночества

Казалось бы, все очевидно.
Но…

Но логика русского языка закономерно предполагает, что там, где есть призвание, обязательно должен быть и тот, кто призывает. И вот как раз об этом в многочисленных публикациях на тему «как найти свое призвание» нет вообще ни слова. Хотя именно ответ на вопрос «кто меня призвал?» позволяет лучше сориентироваться в этом поиске. Ведь у призывающего наверняка имелись какие-то резоны, когда он готовил то или иное призвание для каждого человека.

Например, в сказке про Буратино папа Карло выстругал из полена деревянного человечка для того, чтобы тот ходил с ним по дворам и радовал жителей города своими танцами и песнями под шарманку. Поэтому Буратино точно знал свое призвание и не стеснялся во всеуслышание заявлять перед любой аудиторией: «Я создан на радость людям!»

К сожалению, в реальной жизни такой подход к выяснению своего призвания вряд ли возможен. Наши родители, конечно, надеялись, что мы вырастем хорошими и полезными обществу людьми. Но даже самые заботливые папа и мама не обладают необходимым уровнем компетенции для того, чтобы говорить о них как об источнике жизненного призвания. Рожая и воспитывая своих детей, мы не вкладываем в них призвания и в лучшем случае способны лишь помочь им самим его осознать (а в худшем — навязываем свои представления о нем, мешая их собственному поиску).

Государство здесь тоже плохо подходит на роль призывающего. Максимум, на что оно в этом смысле способно, — это, например, призвать человека в армию по достижении им определенного возраста.

Остается, пожалуй, только судьба. Которая в нынешнем ее понимании выглядит как-то расплывчато и неопределенно. В этом смысле древним грекам было куда проще: судьба для них была не философской абстракцией, а вполне конкретным божеством, вернее даже сразу тремя божествами — мойрами, прядущими нить человеческой судьбы. В мифологии они описаны как три сестры: Лахесис («дающая жребий» еще до рождения человека), Клото (с веретеном в руке «прядущая» нить человеческой жизни) и Атропос («неотвратимая», неуклонно завершающая жизненный путь человека, ножницами перерезая нить его жизни). Соответственно, за назначение призвания человека отвечала Лахесис, его осуществлению способствовала Клото и после того, как человек выполнил (или не выполнил) то, ради чего был призван в мир, Атропос закрывала проект, переводя человека в загробное ведомство Аида.

В наши дни трудно найти человека, который бы столь сложным образом исповедовал веру в судьбу. Однако религиозный мотив в понимании своей судьбы и призвания присутствует у многих и сегодня. По большому счету любое размышление об источнике человеческого призвания в итоге сводится к двум возможным вариантам.

Вариант первый:

людей к бытию призвал Бог. Соответственно, каждому из призванных Он приготовил некую миссию, и задача человека — понять этот замысел Божий о себе, исполнить его в меру сил и в конце пути дать Богу отчет в результатах.

Вариант второй:

у мира нет разумного Творца, а значит, нет и разумной цели как в существовании самого мира, так и в жизни отдельного человека. Судьба при таком взгляде — это всего лишь некая последовательность событий, обусловленная причинно-следственными связями. А призвание — наиболее оптимальный способ существования в мире, поскольку в этом варианте призвание идет от самого человека, вернее — от его потребностей, требующих удовлетворения. И нужно лишь внимательнее прислушаться к себе, чтобы понять, к чему они тебя призывают.

Тезис первый:

найти способ самореализации — еще не значит найти смысл.

Естественно было бы предположить, что по первому варианту призвание ищут люди верующие, по второму — атеисты и агностики. Однако в реальной жизни картина бывает куда более сложной. Совсем не редкость, например, когда верующий человек годами ищет свое призвание именно как способ наиболее комфортной самореализации. Например, каждый день приходя в офис, мечтает о работе, связанной с путешествиями. Или, занимаясь рутинным трудом, скажем, на стройке, считает, что его призвание — музыка или живопись. Что в общем-то понятно. Как говорят в народе, рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше.

Такая поисковая активность вполне закономерна и естественна как для верующих, так и для неверующих. Найти профессию, которая была бы тебе по душе, — великое благо для любого человека. Однако множество людей вполне осознанно пытающихся понять, к чему они призваны, годами ищут свое призвание по этой схеме, примеряют на себя различные профессии и занятия, и по-прежнему остаются неудовлетворенными своей работой. Не помогают ни журнальные лайфхаки, ни консультации у психолога, ни заказные молебны в храме.

В чем же причина этих неудач? Дело в том, что при таком подходе, призвание понимается всего лишь как некая врожденная предрасположенность человека к тому или иному роду деятельности. Пойми ее, найди соответствующую ей профессию — и станешь счастливым. Твои потребности окажутся удовлетворены, и ты будешь спокойно получать удовольствие от своей работы. Однако для христианина это очень урезанный взгляд на призвание. Ведь кроме врожденной предрасположенности он получил в крещении еще и дары Духа Святого. А эти дары предполагают совсем иную направленность их применения: Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией (1 Пет 4:10).

Дары Божьи даны нам для служения через них друг другу. И если мы верим, что призвание наше — от Бога, значит, искать это призвание следует прежде всего через понимание своего дара и соответствующего ему служения ближним.

Это вовсе не означает, будто наши врожденные склонности обязательно пойдут вразрез с дарами Духа, полученными в крещении. Напротив, Бог каждому из нас дает именно тот дар, который наиболее соответствует нашим способностям и задаткам. Однако именно дар придает им вектор служения, дополняет эти способности еще одним, важнейшим свойством — делает их осмысленными и направленными к высокой цели.

Ведь самовыражение, будем честными, — цель довольно приземленная. Найти свое призвание, чтобы просто получать от него удовольствие, — такая позиция мало чем отличается от тезиса «найти, где у меня чешется, и начесаться вдоволь». Собственно, и результат при таком утилитарном подходе к призванию часто бывает похожим: человек вроде бы нашел свое любимое дело, «почесался» от души, успокоился и опять заскучал, крутя головой в поиске очередного занятия, через которое можно было бы выразить себя. Но там, где человек осознанно ставит свои способности на служение другим людям, картина разительно меняется.

Тезис второй:

служение — не просто красивый идеал или высокие мотивирующие слова. Это вполне объективная духовная потребность любого человека.

Причем потребность такая же насущная, как стремление к развитию или самовыражению. Каждому из нас от природы свойственно желание приносить пользу и радость другим людям. Такими нас задумал Бог. И без удовлетворения этой потребности никакое найденное призвание не сделает нас счастливыми.

Сама по себе предрасположенность к какой-либо деятельности всего лишь инструмент, с помощью которого мы можем выполнять свое служение ближним. Спору нет, инструмент тоже важен и даже очень. Но человек, сосредоточивший свои усилия на поиске подходящего инструмента и совсем не думающий о том, каким образом он будет этот инструмент использовать, рискует оказаться разочарованным даже после того, как его поиски увенчаются успехом. Музыкальные способности или талант врача — все это не более чем профессиональная принадлежность, такая же, как дорогая гитара или хирургический нож из высококачественной стали. Однако хирургическим ножом можно спасать людям жизнь, но также можно вырезать им неприличное слово на лавке в городском саду. На дорогой гитаре можно исполнять прекрасную музыку, радуя слушателей, а можно просто позировать с ней перед камерой, выкладывая фотографии в Инстраграме.

Понять, к чему ты более предрасположен, — еще не значит найти свое призвание. Бог призвал нас в этот мир не только лишь для того, чтобы мы познали свои способности и нашли среди них самую приятную для нас. Талантов у любого человека множество, ведь каждый из нас создан по образу Божьему. Но просто перебирать их один за другим, примеряя к себе, — занятие бессмысленное и даже опас­ное, поскольку земная наша жизнь ограничена временем. Так, артист, чрезмерно увлекшийся в костюмерной выбором наиболее подходящего костюма, рискует опоздать к выходу на сцену и пропустить свое же выступление.

Призвание — это не талант сам по себе. Призвание — это служение другим людям, которое ты наиболее эффективно можешь осуществлять при помощи своего таланта.

Вот эта подмена понятий и сбивает с толку даже верующих людей, знающих Евангелие и читавших притчу о талантах. На Страшном суде Господь не спросит у человека, сколько он написал картин или романов, за какое время пробежал стометровку, каких героев сыграл на сцене, скольких противников победил техническим нокаутом. Каждому из нас предстоит дать отчет в куда более простых вещах: накормил ли ты голодного, напоил ли жаждущего, помог ли бездомному, больному, несчастному?

В христианстве любой талант сам по себе еще не является основанием для какой-либо оценки жизни человека с точки зрения вечности. Он всего лишь та самая мера серебра из притчи, которую каждый из нас получает от Бога при рождении.

Определит же нашу судьбу не само серебро, а та прибыль, которую мы можем с него получить, то есть дела милосердия, которые мы способны совершить при помощи дарованного нам таланта.

Если этих дел не будет, то даже самые упорные занятия искусством, спортом, наукой окажутся для нас бесполезными и станут отнюдь не преумножением таланта, не «передачей серебра торгующим» с целью прибыли, а всего лишь бессмысленной полировкой полученных в дар монет.

Вот как пишет об этом святитель Феофилакт Болгарский: «Удвояет же данный ему дар тот, кто, получив или дар слова, или богатство, или власть у царей, или иное какое знание и способность, приносит пользу не себе только, но старается быть полезным и для других. Напротив, закопавший талант в землю есть тот, кто думает об одной только своей пользе, а не о пользе других; и он осужден будет».
Под прибылью же все церковные толкователи единодушно понимают здесь добрые дела, которые человек совершает при помощи полученного ими таланта. И если таких дел не будет, то напрасными окажутся все усилия и по поиску своего призвания, и по развитию полученного дарования. Художник может десятилетиями оттачивать линию и штрих, музыкант — годами работать над кантиленой и звуком, писатель — над ритмом и выразительностью слога, спортсмен будет ценой неимоверных усилий прибавлять к своему результату граммы или сантиметры, сбавлять сотые доли секунды. Но все эти труды в духовном отношении могут оказаться абсолютно бесплодными, если только их целью не будет польза ближнему.

Тезис третий:

с православной точки зрения самый лучший способ похоронить свой талант — это найти его и усиленно развивать лишь ради себя, ради собственных амбиций, удовольствия или творческих исканий.

Бог призывает нас служить друг другу полученными от Него талантами. А значит, поиск призвания не сводится к одному лишь тщательному исследованию своих дарований. Точно так же внимательно нужно исследовать и сами эти дарования, чтобы выяснить, какое из них окажется для нас самым удобным в служении другим людям. Это и будет нашим призванием, в котором органично сочетаются обе важнейшие духовные потребности человека — самореализация и самоотдача. Духовную жизнь человека можно сравнить с водоемом. Если он закрыт и не имеет выхода, вода в нем постепенно начинает портиться, плохо пахнуть и в конце концов протухает. Даже если изначально была кристально чистой. А вот там, где из водоема вода течет дальше, чтобы напоить поля и сады, картина совершенно другая. Потому что на место отданной воды приходит новая — чистая и свежая. И чем больше воды отдает водоем, тем прозрачней и чище он становится.

Все наши таланты не являются исключительно нашей собственностью. Мы не заработали их упорным трудом, а просто получили в дар от Бога. Они, словно драгоценная вода жизни, вошли в нас еще при рождении. Когда мы делимся ими и отдаем эту воду тем, кто испытывает в ней недостаток, Бог тут же восполняет отданное — и восполняет с избытком. Но происходит это, лишь когда мы делимся тем, что действительно имеем. Если у тебя нет дара слова, вряд ли получится служить другим людям в сферах, связанных с умением хорошо говорить. Если нет дара сострадания, рискуешь выгореть на работе, связанной с помощью страдающим людям. Если нет дара смелости и мужества, не получится служить людям, защищая их от преступников или иноземных захватчиков.

Хотя, конечно, все христиане призваны и к наставлению друг друга в вере и благочестии, и к милосердию, и к мужеству. Однако дары Духа Святого каждый из нас получает в соответствии с индивидуальными нашими особенностями. Вот что говорит Амвросий Оптинский, ссылаясь на преподобного Макария Великого: «…и самая благодать не изменяет двух свойств в характерах человеческих — сурового и мягкого: имеющий суровый и обличительный характер не может быть спокоен тогда, когда будет умалчивать, а имеющий характер мягкий и уклончивый может потерять мир душевный, если будет других резко обличать».

Читать еще:  На ленте живая молитва

Разумно предположить, что и прочие наши природные свойства также имеют значение для нашего христианского служения ближним. И поэтому трудный, а порой даже мучительный поиск дела, к которому лежит у человека душа, никогда не бывает для него бессмысленным.

Бог приготовил для каждого из нас служение ближним, которое будет соответствовать нашим талантам и дарам Духа Святого. А значит, тот, кто ищет дело себе по сердцу, поступает разу­мно, хорошо и правильно. Нужно лишь после, когда это дело уже будет найдено, обязательно найти также и способ употребить его для служения другим людям.

Чтобы вода полученной от Бога жизни не застаивалась в нашей душе, а щедро изливалась в души ближних, наполняя их радостью, миром и благодарностью. И чтобы Бог мог постоянно пополнять в нас этот отданный другим дар, а мы раз за разом убеждались в истинности слов Иисуса Христа: …блаженнее давать, нежели принимать (Деян 20:35). Вот такая деятельность и будет настоящим нашим призванием.

О предназначении человека

Очень многие люди впервые переступают порог храма, ища, как определяют они сами, свой жизненный путь — свое предназначение. Нередко под […]

Очень многие люди впервые переступают порог храма, ища, как определяют они сами, свой жизненный путь — свое предназначение. Нередко под этим словом — «предназначение» — понимаются частные, личные вопросы: создавать ли семью или избрать путь монашеский, какой обучаться профессии, посвятить ли свою жизнь тому или иному виду искусства. Да мало ли может возникнуть сомнений, связанных с поиском своего места в жизни… Но чтобы разрешить их, нужно не просто прийти в храм — нужно потрудиться вникнуть в то, каким видит предназначение человека в принципе Сам Господь. Тогда и всё остальное постепенно начнет вставать на свои места.

О том, какой житейский опыт и опыт святых может помочь человеку осознать, к чему он на самом деле предназначен, размышляет игумен Нектарий (Морозов).

Сломанные часы

Наверное, каждому из нас в детстве — возможно, даже неоднократно — приходилось сталкиваться с таким опытом: мы разбираем какой-то механизм, допустим, старый будильник, потом собираем и видим, что какая-то деталь оказалась лишней. И непонятно, куда её вставить, на каком месте она находилась прежде, чем мы вмешались, — а между тем механизм без этой детали полноценно не работает или даже не работает совсем. Примерно то же самое приходится порой ощущать нам и в отношении самих себя: мы чувствуем иногда, что находимся не на своем месте, что-то не так в нашей жизни, причем «не так» — глобально. Наверное, это ощущение возникает именно тогда, когда человек теряет то назначение, которое ему определил Господь.

Любой более-менее сложный прибор, который мы приобретаем и которым собираемся пользоваться, имеет то, что называется инструкцией по эксплуатации. И мы прежде, чем начать нажимать на какие-то кнопки, еще неведомые, заглядываем в эту инструкцию и из нее пытаемся понять, что с этим прибором делать, во-первых, чтобы он не сломался, а во-вторых, чтобы он смог сослужить ту службу, ради которой, собственно говоря, его в дом и принесли. Точно так же когда человек вступает в жизнь, он обязательно должен задаться вопросом о том, что такое эта жизнь и каково его место в этой жизни, зачем он вообще в нее введен. И безусловно, книгой, которая дает человеку ответ на этот вопрос, является Священное Писание.

Обманутые странники

Если мы посмотрим на то, как был сотворен этот мир, то увидим, что человек — это творение совершенно особенное. Человек, как свидетельствуют многие святые отцы, должен был соединить в себе земное и небесное. Все то, что Господь дал ему в пользование, определил как область его ответственности, он должен был, приняв, естественным возвратным движением вернуть Богу. Те слова, которые звучат при совершении каждой Божественной литургии: «Твоя от Твоих, Тебе приносяще о всех и за вся» — должны были прозвучать и в сердце человека. И он, получив весь этот мир, со всем тем, что в нем есть, — мир не такой, каким он является сейчас, а мир прекрасный, не имеющий в себе изъяна, совершенно закономерным образом должен был сказать: «Господи, я и этот мир — это всё Твое. И всё Твое я Тебе передаю, делай с этим то, что Тебе угодно». А вместо этого вкралась в сердце человека страшная, погубившая наших праотцев и так часто губящая нас мысль о том, что всё — «наше», и о том, что наше «я» важнее, чем всё то, что дал нам Господь. Преподобный Паисий Афонский часто говорил, что когда человек постоянно повторяет в молитве и в своей жизни слово «я», он и остается в итоге со своим маленьким, несовершенным человеческим «я», которое обречено на погибель, потому что заключает в себе неправильное, разрушительное самолюбование. А когда человек в молитве и в своей жизни постоянно обращается к Богу, оставляя свое «я» как бы на периферии, тогда Господь может дать молящемуся всё, в чем тот на самом деле нуждается…

“Самым страшным последствием грехопадения для человека стала утрата представления о своем предназначении”

…Но вот, это «я» прозвучало в истории человеческой — и невидимая линия отделила наше нынешнее бытие от того благобытия, которое имели когда-то наши праотцы. И наверное, самым страшным последствием грехопадения для человека стала именно утрата представления о своем предназначении. Он, призванный жить на грани между небесным и земным, между духовным и телесным, не уклоняясь полностью от одного и не забывая другого, превратился практически полностью в существо земное. Очи его, в том числе и духовные, обратились не к Небу, а к земле, и фактически все то, что мы расцениваем сегодня как историю человечества, — это свидетельство того, что человек многие и многие тысячелетия занимался по преимуществу землей — тем, что есть на ней. И то, что находится на земле, стало ему гораздо интереснее, чем то, что находится на Небе. У всех нас есть это бремя плоти, которое мы на себе несем, которое нас постоянно искушает, влечет к низменному, а не к возвышенному. И если человек при этом еще и не понимает, куда лежит его путь, к чему он должен стремиться, то, конечно, он рискует всю жизнь свою прожить даже не очарованным, а обманутым странником, не понимающим, откуда он вышел и куда идет.

Капля росы

Я очень люблю и нередко привожу в беседах слова святителя Игнатия (Брянчанинова) о том, что есть человек. Когда святитель был уже в преклонном возрасте, был тяжко болен, он размышлял примерно так: «Кем я являюсь? Являюсь ли я существом и могу ли сказать, что подлинно существую, когда я понимаю, что какое-то одно мгновение — и меня уже не будет в этом мире? Или я просто явление этого мира? Нет, я что-то большее, потому что я мыслю, чувствую, переживаю». Среди этих размышлений он вспомнил слова преподобного Иоанна Дамаскина о том, что человек — это отблеск света Того, Кто его сотворил. И из этого родился такой образ: человек подобен капельке росы на стебле травы в поле, в которой отражается восходящее солнце. Эта капелька заключает в себе возможность уподобиться солнцу, сиянию его света, но если не восходит солнце, то она остается всего-навсего каплей воды. Так же и предназначение человека заключается в его способности воспринимать этот Божественный свет, этим светом светиться и им жить. В той степени, в которой человек этот свет в своей жизни воспринимает, в которой он способен этим светом делиться с окружающим миром, он является подлинно человеком и соответствует своему действительному предназначению.

Если мы посмотрим на жизнь святых, которые преображались действием Духа Святого, то убедимся, что порою это преображение происходило даже видимым образом. Например, мы находим множество свидетельств того, как люди приходили к преподобному Серафиму Саровскому и видели его совершенно иным: видели его лицо, блистающее нетварным светом. И вместе с тем святые, преображавшиеся действием Духа Святого, преображали собой и окружающий мир; конечно, это происходило действием благодати Божией. Благодать ищет те сосуды, в которых она может обитать и действовать, и такими сосудами становились угодники Божии. Почему люди к святым стремились, почему они к ним шли? Потому что рядом с ними было очень хорошо. Даже мы в своей нынешней, такой несовершенной, такой от Бога чаще всего удаленной жизни порой встречаем человека и чувствуем, что с ним хорошо быть вместе. Почему? Потому что в сердце его царит мир, потому что это человек смиренный, кроткий. Мы чувствуем, что мир, пребывающий в его сердце, сообщается нашему сердцу; мы чувствуем, что тот свет, который есть в нем — может быть, в небольшой мере, — передается и нам. И мы уже ощущаем это как некое счастье. Вот это счастье и было уделом святых — оно было тем, от чего они уже не могли отказаться. Это становилось главным их стремлением — пребывать в таком мире и единении с Богом, которое дарило то самое ощущение тепла, света и удивительной внутренней чистоты. И можно сказать, что мы только в той степени соответствуем своему предназначению, в которой к этому пребыванию с Богом стремимся.

Уподобить жизнь… колесу

Безусловно, наша повседневная жизнь постоянно нас увлекает — и текущими заботами и проблемами, и тем, что мы называем словом «искушения». Искушения — вещь очень многоразличная, потому что искушаться мы можем от действия всех своих страстей.

“Мы вовлекаемся в процесс борьбы, порой чрезмерно, и в силу этого зачастую забываем о том, для чего мы созданы”

Хочется постом вкусно поесть — это что, искушение? Искушение. С одной стороны, от плоти немощной, а с другой стороны, от привычки чем-то себя услаждать — в данном случае едой. Какой-то человек нас разгневал — опять-таки это искушение от действия нашей страсти. А бывают искушения другого рода, сопряженные с какими-то сложными обстоятельствами, в которых нам нужно разобраться и с которыми нам нужно справиться. Мы вовлекаемся в этот процесс борьбы, порой чрезмерно, и в силу этого зачастую опять же забываем о том, для чего мы созданы, для чего предназначены. И как только забываем, наша жизнь тут же погружается во мрак, мы ощущаем себя оставленными, брошенными, потерявшимися, заблудившимися. Хотя на самом деле никто нас не оставлял — мы просто, образно говоря, то ли надели темные очки, то ли настолько обратили свой взор к земле, что совершенно лишились возможности видеть свет, способный осветить наш путь.

Опыт показывает, что даже святые порой, оказавшись в затруднительной ситуации, сначала проходили путь искушения этой ситуацией, а потом останавливались и задавали себе вопрос: а чего это я ищу разрешения там, внизу, когда оно наверху? Как только человек об этом вспоминает, как только он обращается горе, разрешается то, что казалось неразрешимым, будь то искушение от обстоятельств или искушение от страсти, или же просто житейские заботы, с которыми трудно самому совладать. Либо исправляется, изменяется ситуация, гаснет страсть, либо человек просто приобретает способность относиться ко всему этому совершенно иначе. А это и есть та главная победа, которую мы ищем. Преподобный Амвросий Оптинский во многих своих письмах пишет о том, что жизнь человека, верующего в Бога, должна уподобляться колесу — не в смысле какого-то бесконечного кручения, не в смысле бега, подобно белке, в колесе, а в том смысле, что колесо только лишь очень малой частью своей поверхности в каждый конкретный момент движется по земле, а остальная его часть находится над землей. И действительно, жить тоже можно так, это в наших силах. Все опять-таки зависит от навыка.

Могу по собственному опыту сказать, да и наверняка практически каждый этот опыт имеет: когда мы в какую-то ситуацию, нас от Бога уводящую и заставляющую погружаться в блуждания, уходим, Господь посылает спасительную мысль: «Куда ты пошел, остановись! Обратись ко Мне, и Я Сам тебе скажу, что делать». И вот как только прозвучал в нашем сердце такой оклик — а он по-разному может прозвучать, порой это может даже человек нам сказать, но этот человек будет говорить от лица Божия, — очень важно в тот же момент остановиться и сказать: «Точно! Куда я пошел!».

Но редко ли бывает иначе: мы слышим это в своем сердце, слышим от людей, которые нам об этом говорят, но нет, нам надо дойти до конца, нам надо исчерпать всю эту ситуацию, надо вкусить всё то горькое, что нам эта ситуация, это искушение или эти обстоятельства жизни приготовили, и только после уже, подобно рыбе, которую выбросили на берег, ждать, пока нас снова подхватит волна. Эта волна — Божией милости — нас обязательно подхватит, но весь вопрос в том, в каком состоянии мы будем к тому времени находиться и будем ли мы еще жизнеспособны. Поэтому не надо долго на берегу искушения или какой-то напасти лежать, а надо сразу стремиться в питающую нас воду Божественной благодати.

Идеальный план и «план сопротивления»

Помимо предназначения общечеловеческого, которое заключается в том, чтобы быть с Богом и стремиться к тому состоянию, которое у святых отцов называется таким немного страшным для нас словом — обожение, у каждого из нас есть какое-то предназначение личное. И надо сказать, что зачастую человека — это неправильно, но тем не менее это так — в большей степени беспокоит именно его личный жизненный путь — вопрос о том, к чему конкретно его Господь предназначил. И человек очень хочет понять, чем ему заниматься, как ему жить, какой путь для себя избрать. Для людей церковных, верующих это иногда выбор между браком и монашеством, между работой в Церкви и работой, так сказать, в миру. Совершенно разные области выбора могут быть, но я убежден, что если человек свое общечеловеческое предназначение понимает правильно, то, безусловно, он найдет и личное свое предназначение. Он обязательно найдет тот путь в жизни, который Господь предуготовал ему.

Читать еще:  Молитва ведических богов

Кроме того, наверное, нужно сказать, что у Господа о каждом из нас есть некий идеальный план, но мы можем этому плану соответствовать, а можем ему противиться. И Господь сможет сделать с человеком ровно столько, сколько тот будет готов принять. Если Он человеку что-то дает, а человек этому всю жизнь сопротивляется, то, безусловно, этот план не реализуется, а воплотится в жизнь «план сопротивления». И очень горько, если ты именно тот, кто Богу всю свою жизнь сопротивлялся. Поэтому, наверное, когда мы к чему-то в жизни стремимся, когда мы чего-то в жизни хотим достигнуть, кем-то хотим стать или, наоборот, не знаем, кем хотим стать, в нас должна быть постоянно внутренняя открытость, готовность принимать волю Божию о себе. Эта открытость и готовность воспитывается, вырабатывается благодаря мелочам, благодаря различным жизненным ситуациям, которые опять-таки у нас в изобилии происходят. Если человек готов принять волю Божию о себе в какой-то частной огорчительной для себя ситуации и с этой волей смириться, хотя бы она была для него тяжкой и неудобной, он обязательно сможет принять и то, что Господь неким глобальным образом определяет в его жизни. И наоборот, если в каждой отдельной жизненной ситуации мы ожесточенно сопротивляемся тому, что делает с нами Господь руками человеческими — если мы бунтуем, если мы изнемогаем от этого, тоскуем, унываем, — то тогда, конечно, мы и в целом волю Божию о себе тоже принять не сможем.

Очень часто в житиях разных святых звучат примерно одни и те же слова. Человек спрашивает: «Господи, почему я болею, почему я изнемогаю, почему я гоним, почему я оклеветан?». И в его сердце звучит ответ: «А просто потому, что Я хочу, чтобы было так». «Так» — не потому, что Богу доставляет удовольствие видеть наши страдания, а потому, что Господь знает: нас это страдание приведет к совершенно другой, гораздо более радостной и прекрасной жизни, нежели та, которой мы живем. Если есть возможность не пропускать человека через это страшное горнило, Господь не будет этого делать.

Есть люди удивительно смиренные, удивительно кроткие, удивительно простые, которые избегли буквально всего горького, тяжкого, что есть в этой жизни — именно за простоту, за смирение, за кротость. Потому что их не надо смирять, их не надо учить кротости, их не надо делать более простыми — они уже такие. Но большинство из нас не таковы, и потому вырастает на почве нашего сердца древо того, что становится крестом всей нашей жизни. И если мы его принимаем, то, в сущности, мы принимаем и то, что Господь нам судил — то лучшее, что может с нами в этой жизни произойти.

На главной фото: фреска Микеланджело Буонарроти “Сотворение Адама” (Сикстинская капелла, Ватикан, Рим, 1508–1512)

Православная Жизнь

Что делать человеку, который потерял молитву?

Для этого нужно быть хоть немного похожим на Господа. Мне всегда вспоминается по этому поводу одна история. Как известно, одно из моих дел – преподавание в различных университетах. И как-то после лекции ко мне подошла моя студентка, девушка двадцати пяти лет (не удивляйтесь: она получала второе высшее образование православного педагога и вместе с ней учились также люди, значительно превосходившие её по возрасту), и попросила поговорить. Разговоры со студентами – моя всегдашняя радость. Она рассказала, что уже пять лет ходит в храм и даже поёт на клиросе, но никогда в жизни не имела живого чувства того, что Бог есть, и не знает, как это – Его чувствовать.

Тогда я предложил ей в один из ближайших дней вместе со мной отправиться волонтерствовать в психоневрологический интернат.

– Для чего? – удивилась она, – и как это относится к моей проблеме?
– Увидите, – отвечал я, и мы условились о встрече.

Волонтерский труд пришелся ей по душе. Она жалела больных, радовала их в тот день вместе со мной. Так мы провели полдня, а когда вышли за стены интерната и отправились к остановке, студентка с удивлением сказала:

– Знаете, я впервые в жизни ясно чувствую Его присутствие.

Что необходимо, чтобы чувствовать Бога в молитве

Это зависит от того, какой вы человек. Одна моя прекрасная студентка замечает, что особое ощущение Бога в молитве приходит к ней на берегу моря. Некий мой друг много говорит с Ним, когда по этому морю плавает в одиночестве. Иосиф Исихаст считал самым подходящим временем для своей молитвы ночь, а Иоанн Кронштадтский наиболее ценил всякий повод попросить о ком-нибудь, кто страдает.

Вслушайтесь в себя – и вы откроете то, что наиболее подходит именно вам. Ведь молитва не сводится только к словам. Молитва – это чувство удивления перед Его красотой. Это песня живой души. Поэтому если вам сейчас не хочется ничего говорить, то просто вслушайтесь в мир – и вы найдёте Его.

«Нестандартная» молитва

Героиня одного чудесного фильма сказала, что не может молиться вслух или про себя. Может только письменно. Значит, это утешение для людей, ведь они стараются молиться чинно-благородно, а можно и вот так. Нестандартно.

Молитва – это всё, что в нас обращено к Богу. Одна моя студентка как-то написала мне, что её муж разбушевался в воскресенье утром и потребовал, чтоб она сжарила ему блинов.

– Я так и сделала, как он сказал, – заметила она, – и, конечно, пропустила службу.
– Как же вы перенесли день без службы? – удивился я, зная её особенную любовь к каждодневной Литургии.
– Всё очень просто, – улыбнулась она. – Моей молитвой и в тот день были мои блины.

Молитва за иноверцев

Какая она? Можно ли православному молиться о некрещёных и людей другой веры?

Мой духовный дедушка, старец Виталий Сидоренко, имел огромный помянник, в который вписывал вообще всех, с кем был знаком. Более того, всех, о ком он читал или слышал, что им нужна помощь. Если человек уступал ему место в автобусе, старец Виталий считал себя обязанным выпросить для этого человека счастье…

А Клайв Льюис отмечал, что для молитвы необязательно даже знать имя человека, а достаточно просто сказать: «О той девушке с прекрасным лицом, которая проходила мимо кофейни в пятницу» или «О старике, улыбнувшемся мне возле парикмахерской».

Ведь молитва берет силы в любви. Мы просим о тех, кто нам по какой-то причине стал дорог. Это может быть и незнакомая девушка, которую мы больше никогда не увидим, случайно встреченная нами на улице, или унылая соседка, которую нам стало особенно жалко. Православны ли они? Вовсе нет. Но они любимы. Они нужны. А любви, когда она приходит на помощь, не свойственно спрашивать, правильно ли любимый всё понимает. Она просто приходит и дарит. Так поступает с нашим миром Христос. Так поступают и те, кто идёт за Ним.

Молитва о земных вещах

Можно ли просить Бога о таких приземленных вещах?Греховно ли желание само по себе? Например, мне жизненно необходимы, скажем, новое платье, что-то из бытовой техники или поездка на море.

Вселенная и всё, что в ней есть, создано для человека. И дело здесь не в том, хочет ли человек поехать на море или вкусно пообедать в траттории, смотреть соревнования конькобежцев по телевизору или приобрести собаку, а в том, смотрит ли он на Бога, или от Него отвернулся. Только в этом всё дело, в направлении, которое имеет человеческая жизнь.

Честертон был любителем трактиров и таверн, он ценил плотный обед и восхищался простыми радостями человеческой жизни, но при этом пребывал в постоянном ощущении Бога. И секрет его был в благодарности. Он не просто ел жареного кабана в трактире и запивал его литрами чая, не просто приносил цветы своей любимой жене, а благодарил за всё это своего Творца. И благодарность превращала любое самое обычное земное дело в богослужение.

А ведь в этом один из важнейших смыслов Литургии: чтобы мы, наполнившись светом, понесли его в окружающий мир. Вся жизнь человека может быть богослужением, даже когда он пропалывает грядки с клубникой или заваривает чай своему другу. Ещё Василий Великий писал, что всякое дело, совершаемое перед лицом Божьим, есть молитва. Потому что молитва – это прежде всего счастье о том, что Бог у меня есть.

Насколько важно положение тела при молитве

Крайне важно… Для формалистов… Для тех, кто не понимает, что молитва – это быть с Богом, а не вычитывать целые тома текстов. Потому Феофан Затворник в своё крайне формалистическое время советовал людям всегда говорить Господу хотя бы несколько слов от себя, чтобы те чувствовали, для чего вообще христианство существует, понимали, что вера – это путь к

Любимому, а с любимым не говоришь и не ведёшь себя по предписанному, разве только если предписанное совпадёт с глубинными устремлениями твоего сердца.

Приведу об этом такой диалог молодого человека из Германии (будущего инока Силуана) в Домпьере, православном монастыре в Швейцарии, в котором до 1997 года был старцем известный в Западной Европе подвижник и архиепископ Серафим Родионов, ученик самого́ Силуана Афонского.

«– Владыко, как мне молиться, какому молитвенному правилу следовать? (“Pravilo” – произносит с акцентом о. Силуан).
Он говорит:
– Что такое молитва?
Владыка был почти глухой, и я подумал, что он не расслышал.
– Нет, Владыко, я спрашиваю: как мне молиться? (Wie soll ich beten?)
– Что такое молитва? (Was ist Gebet?)
“Не слышит”, – думаю я. И снова переспрашиваю, совсем громко.
– Как, как мне молиться?
– Да, да, я понял! Что такое молитва?
– Что такое молитва? Хм… Это значит – молиться…
– Да, да, но что такое молитва?
– Молитвенное правило… Нет, не знаю, скажите.
И он сказал так просто:
– Молитва – это значит всегда быть с Богом, всегда!
Так просто!
Я хотел получить молитвенное правило, а получил – “всегда быть с Богом”. И самое волнующее – это то, что все вот эти слова – “любовь Христова”, “всегда быть с Богом – для него не были отвлеченной теорией. Когда Владыка говорил, то это просто чувствовалось – да, он всегда с Богом, всегда – в любви. Это было живое свидетельство».

Ответ Бога

Почему Бог иногда не отвечает сразу на наши молитвы и приходится просить Его годами?

Когда Бог не отвечает сразу, то это значит, что, как писал Иоанн Златоуст, «Он готовит нам что-то лучшее, чем мы просим». Это подобно тому, как если мы, влюбившись в кого-то, думаем, что без этого человека жизнь в дальнейшем невозможна. И мы молимся, много просим Бога о помощи, а помощь, кажется, не приходит. Мы совершенно теряем этого человека, не ответившего нам взаимностью, плачем и мучаемся, но лишь спустя много лет понимаем, насколько Господь был прав.

А поскольку я воспитывался не во дворце Будды, то есть не был избавлен от страданий, то такая история существует и в моей жизни. Мне очень нравилась одна девушка из храма, куда я ходил в те годы (это было лет 20 назад), и я старался как мог завоевать её внимание, но она в течение нескольких месяцев не соглашалась на мои ухаживания, хотя и не отвергала их. Не выдержав этого мучения, я написал письмо в Троице-Сергиеву Лавру известному старцу Кириллу Павлову. В письме была просьба, чтобы старец помолился, и эта девушка ответила «да», и вышла за меня замуж. Письмо вызвалась отвезти одна моя подруга, которая как раз ехала в ту сторону. И в тот день, когда старец Кирилл прочитал мою просьбу и помолился, моя предполагаемая девушка ответила резким отказом, заметив, что у неё уже есть молодой человек и ей неловко меня обманывать…

Огорчению моему не было предела. Я так переживал, что даже заболел сильнейшей ангиной, хотя все происходило летом. Но время шло, я всё яснее видел, что у нас совершенно разные устремления в жизни, а, как замечал Конфуций: «Люди, идущие в разных направлениях, не могут быть вместе». Ей хотелось самую обычную семью, с поездками на море, с евроремонтом и со всякими подобными вещами, которые для поэта равняются смерти. Как пел об этом бард Олег Медведев:

И будет душный дом и овощное рагу,
И будет ночью – «ложись» и будет утром – «вставай»,
И что там будет ещё – предположить не могу.

Двадцать лет я молился о том, чтобы у меня появился близкий человек. Но Господь, казалось, молчал. И только через двадцать лет, встретив свою необыкновенную эльфийскую супругу, я понял, что Он знает, что делает, и тогда, когда нам кажется, что ответа нет.

Но сама история мира, Библия, жизни множества людей говорят о том, что ответ обязательно будет, если только мы останемся верными пути доброты.

Ссылка на основную публикацию