С широко закрытыми глазами молитва

С широко закрытыми глазами молитва

С широко закрытыми глазами молитва

Навечерие Васильева дня, на границе времён ещё один разгул хтонических сил.

Каждый год 31 декабря. Нет, я не иду в баню. И даже не всегда 31 декабря, но непременно в предновогодние дни, между Рождеством и Новолетием, смотрю один из своих любимых фильмов. Нет, это не добрая рождественская комедия, хотя я пересматриваю и их. Это Eyes Wide Shut (“Широко закрытые глаза”) Стенли Кубрика. Нежно люблю это кино за великолепную картинку, за недосказанность, тайну и смысловую многослойность. Кульминацией фильма является, безусловно, сцена чёрной мессы в некоем роскошном особняке. Вот фрагмент, самое начало эпизода, когда главный герой, врач Билл Харфорд, попадает в дом и видит, что происходит в зале:

Ну разумеется, это мои горячо любимые масончики резвятся, они ж такие: чуть что, хлоп стаканом красное вино – и тут же впали в немыслимый, хтонический разврат! Со всем, что движется и под руку попадётся. (Сарказм-мод-офф) Но вот смех смехом, а один весьма конспирологический дядечка написал по-английски целое исследование, в котором доказывал, что фильм именно про масонов, основная задача которых – всех нас перепрограммировать, превратив в биороботов. О какие страшные люди! А ведь некоторые из них живут буквально среди нас! Ну а один малограмотный (в буквальном смысле) молодец в Живом журнале перепёр это исследование на язык родных осин (часть третья здесь), можете припасть, там есть ссылка на первоисточник. Несмотря на весьма свободное обращение гражданина со знаками препинания, которые он расставляет в абсолютно произвольном порядке и едва ли не в середине слова, как те двоечники у Чуковского в “Серебряном гербе”, я ему признательна – меня бы, например, не хватило на перевод всей этой ахине. высокой премудрости.

Но меня занимал в связи с упомянутым эпизодом совсем другой вопрос. Что за музыка звучит во время ритуала в зале? Что там с завязанными глазами играет Ник, друг Билла, и что поют два мужских голоса где-то за кадром? Уж чего только не доводилось читать! Что в Индии фильм Кубрика запретили потому, что там поётся молитва из Дхаммапады (на санскрите, надо полагать?), что это католическая месса, распетая задом наперёд, причём как текст (латинский?), так и музыка, что это “Буковинская литургия” (. ) и, наконец, что это просто отрывок из литургии на румынском языке, который англоязычным зрителям должен казаться сатанинской тарабарщиной (опят же аллюзии на Дракулу и прочую трансильванщину, уже прочно вошедшую в обиход западноевропейского хоррора).

Что же оказалось правдой?

Правдой оказалось то, что музыка к фильму (кроме той, что от Шостаковича!) была написана британской композиторкой Джоселин Пук (Jocelyn Pook), 1960-го года рождения. За основу для своей музыкальной пьесы она действительно взяла напевы румынской православной церкви, но это всё-таки не переписывание нот литургии в обратном порядке, хотя, на моё ухо, именно такое впечатление она и попыталась создать.

Язык текста. Действительно румынский. Но слова тоже действительно поют задом наперёд. Вот что там звучит:

Священник (возглашает баритоном): Auov uad auon acnurop ias iicinecu ertac iulunmod asiz.

Диакон (тенором): aiutseca iulusacal iulutnafs ia irotacafenib is irotiulim irotanihcni uezenmud iul rolibor roletacap aeratrei is aerasal aeratecrec aeruitnam aetatanas aecap ataiv alim urtnep magur en as iulunmod .

А вот как этот текст выглядит в прямом порядке произнесения слов:

Священник: Zisa Domnului catre ucenicii săi. Poruncă nouă dau vouă.

Диакон: Domnului sa ne rugam pentru mila, sănătatea, mântuirea, cercetarea, lasarea și iertarea păcatelor robilor lui Dumnezeu. Inchinatori, miluitori și binefăcători ai sfântului lacasului acestuia .

В том, что это действительно румынский язык, нетрудно убедиться, загнав текст в Гугль-переводчик. Переводится без труда и без каких-либо тёмных мест. Более того, абсолютно узнаваемо.

А что именно узнаваемо? Первая фраза священника – “рече Господь ученикам своим” – является зачином многих притч во всех четырёх Евангелиях. А вот вторая – это фрагмент Евангелия от Иоанна (Ио., 13, ст. 34): “Заповедь новую даю вам. ” И если знать продолжение, то кощунственно-пародийсный характер перевёрнутых слов Писания становится ещё более наглядным: “. да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга” (на румынском языке: “Să vă iubiţi unul pe altul. Precum Eu v-am iubit pe voi, aşa şi voi să vă iubiţi unul pe altul”). Как участники оргии любили друг друга, мы видели.

Следующий текст – это седьмое прошение сугубой ектении: “Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих, бра́тии свята́го хра́ма сего́” (на румынском – “святаго места сего”, так что можно перевести и “святы́я оби́тели сея́”, что поётся на церковнославянском, когда служба проводится в монастыре). Карнавальная антитеза Храм (монастырь) vs кабак (дом разврата) имеет возраст древний и почтенный, и здесь она как нельзя к месту.

Ектенью вообще-то дожен возгалшать диакон, и только в отсутствие сослужащего диакона возглашает сам священник. После каждого прошении ектеньи вступает хор с троекратным “Господи, помилуй”. Ектенью не мешают с евангельскими чтениями, однако для художественного замысла Кубрика это было неважно: литургисали-то у него по-чёрному, значит, могли и переврать канонический порядок обедни с лёгким сердцем.

Вот ролик, в котором вы можете послушать упомянутую музыку сначала со словами задом наперёд, а с 6.10 – с обычными, на живом румынском языке. Возможно, румыны весело смеются над акцентом исполнителей, но тут уж ничего не могу сказать. В любом случае, что обратный, что прямой текст хорошо ложится на музыку Джоселин Пук. И в любом же случае, даже если слова поются в прямом порядке, это всё равно не каноническая литургия – структура нарушена.

​«С широко закрытыми глазами»: Ночные животные

В последнем шедевре Стэнли Кубрика, вышедшем спустя аж 12 лет после «Цельнометаллической оболочки» (1987, разбирали фильм в этой статье), Том Круз отправляется в эротическую одиссею. Он прогуливается по ночному Нью-Йорку, знакомясь с проститутками и заглядывая на тайную сатанинскую оргию, по дороге представляя как Николь Кидман нежится с моряком, который что-то в ней пробудил. Разве не все пары проходят через это?

«С широко закрытыми глазами» – самая личная картина Кубрика, который так и не дожил до премьеры: умер, едва закончил монтаж этого завораживающего нуара, где улавливается и «Космическая одиссея» (1968), и «Заводной апельсин» (1971), и «Сияние» (1980), и после которого, как известно, самая популярная голливудская пара разошлась. Когда жена (Кидман) признается в своей страсти к незнакомцу, муж (Круз) погружается в водоворот ревности и отчаяния, который ведет к абсурдному маскарадному обряду под румынскую мессу, звучащую задом наперед. А зрителю остается гадать, является ли приключение реальностью, фантазией или кошмаром. Фрейд, Юнг и Лакан были бы довольны опасными хождениями задумчивого буржуа.

Мрачная картина, поставленная по рассказу «История снов», или «Новелла о снах» австрийца Артура Шницлера, которым Кубрик заинтересовался еще до фантастики с Монолитом, выглядит авангардной и современной даже 20 лет спустя. И дело не столько в том, что фильм якобы является пропагандой иллюминатов, или что он стал рекордсменом по продолжительности съемок, которые, как всегда у Кубрика, были трудоемкими и изматывающими. «С широко закрытыми глазами» – глубоко тревожное полотно маэстро стиля. И конечно, если речь идет о сексе в кино, неизбежно вспоминается дикая оргия в венецианских масках. Хотя фильм гораздо больше, чем дикая оргия в венецианских масках.

Кубрик сделал странный, похожий то ли на сон, то ли на игру, нуар о любви, ревности, мужском тщеславии, женской власти, сексе без любви и страхе смерти. А еще о том, как в одиночку просадить кучу денег в холодном Нью-Йорке. Фильм с традиционным кубриковским нигилизмом (ничто не имеет значения – только «fuck») говорит на языке метафор. «С широко закрытыми глазами» – завещание 70-летнего режиссера, чья смерть лишь придала картине веса.

Читать еще:  Молитва на разлуку парня с девушкой

Детектив о муках совести и стыда, где абсолютно все пахнет сексом, справедливо называют комедией. «С широко закрытыми глазами» – сатира на класс богатых и властных. Главный герой – самовлюбленный муж и любовник, уверенный, что женщина не может изменить, потому что женщина – жена и мать, то есть не шлюха. А что делает жена? Она издевательски смеется. Выясняется, что однажды любимая Круза была готова отдать все свое будущее за ночь с незнакомцем. После такого откровения патологически бессильный, отравленный параноидальной ревностью и неуверенный в себе и своем окружении муж то ли сознательно, то ли бессознательно сталкивается с соблазнами, которые ведут его на карнавальный шабаш, где все трахаются.

Особую странность фильму придают встречи Круза с женщинами, которые готовы сделать для него все, что он пожелает, и продавцом костюмов, который торгует своей похотливой дочкой, а также разные повторы людей, мест и событий, похожие на дежавю. Однако Кубрик говорит не только о запретных желаниях и женщинах, которые смеются над мужчинами. «Запретное» – не только предательство, хотя главный конфликт и ирония проявляется именно в том, что желания женщины – это лишь фантазия. Но есть ли серьезная разница между сексом воображаемым и реальным? Весь сюжет похож на сон, поэтому толком не понять, где реальность, а где фантазия, где правда, а где вымысел. Да и сами персонажи не уверены, что «реальность одной ночи и есть истинная правда, и что ни один сон не бывает просто сном». Здесь реальность кажется сновидением, а замыслы – реальностью, но только во сне, с широко закрытыми глазами, вы видите «жизнь» яснее. Как молодой насильник с широко раскрытыми глазами в «Заводном апельсине».

Говоря о грехе, будь то гордыня, скупость, зависть, гнев, похоть или уныние, Кубрик предупреждает, что «обещания, данные здесь, уже нельзя взять назад». Грех, по фильму, неизбежно ведет к смерти. Это искусное полотно, магия которого непостижима, изображает умирающее человечество, рабов желаний и страстей. «Сияние» ведь тоже не только о сумасшедшем писателе с топором. Правда, эта картина Кубрика гораздо страннее «Сияния». Да, такое возможно. Под маской эротической драмы об искушениях и разврате скрывается история о продажной человеческой натуре, то есть о человеке, как о шлюхе.

Деньги в сюжете играют важную роль. «Дорогая, ты не видела мой бумажник?» – первое, что произносит Круз, который весь фильм сорит деньгами и, ухмыляясь, рвет зеленую бумажку, а каждому встречному представляется доктором, что, видимо, придает ему больший авторитет в обществе. Персонажей полностью определяют деньги, которые служат для того, чтобы очаровать, подкупить или запугать. Даже имя доктор Билл – это же «dollar bill».

Но даже такому богачу вход в элиту закрыт. Оказавшись на тайной вечере, герой сталкивается с новой, порочной для себя реальностью. Там его заставляют снять маску, то есть раздевают, лишают лица, и прогоняют с позором, а когда жена спрашивает, почему его приглашают каждый год на шикарные вечеринки, муж отвечает: «Чтобы можно было вызывать меня на дом по телефону». Прямо как шлюху, правда? Выслужиться перед теми, кто платит. Так что реальная порнография – это не столько помпезная оргия, которая заканчивается жертвоприношением. Порнография – это богатая жизнь скучных буржуа, которые одержимы статусом и сексом. Люди в этом мире – потребители, которых покупают, как вещи, и «трахают».

Обратите еще внимание, что персонаж Кидман видит ужасные сны, как персонаж Николсона в «Сиянии». Женщина – такой же заложник «Оверлука», зловещего, загадочного и завораживающего. «Я трахалась с другими мужчинами. Я знала, что ты видишь меня в объятиях всех этих людей. Как я трахаюсь с ними. Мне хотелось дразнить тебя, смеяться тебе в лицо». Порочная жена участвует в оргии, а осмеянный муж только наблюдает со стороны. Круз – молчаливый скиталец, который может только сочинять, а не воплощать мечты. Муж живет фантазиями жены. Возможно, все дело в бедности воображения и страхе потерять власть. Очевидно, смыслы следует искать во снах.

Между прочим, Нью-Йорк – такая же декорация (снимали в Лондоне и Pinewood Studios), как отель «Оверлук», вскрывающий поток подсознания главного героя. Город – воплощение бессознательного, место между буквальным и образным, рациональным и иррациональным, то есть там, «где кончается радуга». Даже дом Зиглера (Сидни Поллак), куда Круз и Кидман приходят на праздник, похож на «Золотой зал» отеля, который, говорят, был «любимым местом элиты», то есть тех, кто слушает вальс Шостаковича и танцует в обнимку под «Strangers in the Night» после церемониального изнасилования. Реальность праздничной вечеринки у Зиглера всегда была оргией, только замаскированной.

«С широко закрытыми глазами», где переплетаются эпохи и культуры, говорит об обществе, как о бизнесе. Люди – товар, поэтому смерть грудастой проститутки (еще одного воплощения героини Кидман) – всего лишь «шарада». Смерть не имеет значения, потому что «жизнь продолжается». Но ведь вы же это знаете, верно? Здесь нет ни страха, ни стыда, а обман уже не кажется обманом, так как становится необходимостью, потому что есть кое-что важнее – «трахнуться». Рождество (очень символично) превратилось из религиозного торжества в костюмированную оргию потребления. Покупатели «трахаются» в безжизненных масках, лицах смерти, а потом тратят деньги на игрушки, чтобы после опять отправиться в «парк сексуальных аттракционов», потому что так проще подавить скучную и пугающую реальность. А может, действительно, ничего не было? Все – фантазия. Все – ложь. А пароль – не «Фиделио», а «Fuck».

Элегантная рождественская поэма грез, сперва объявленная наивной и абсолютно не сексуальной, зато сегодня эти свидания с проститутками, вызванные чувством вины, ревности и ненависти, называют «Космической одиссеей» среди фильмов об отношениях, является самой кассовой у Кубрика, которому важнее пробудить в зрителе чувство, чем рассказать историю одной несчастной пары. Главное – понять, что вы никогда не сможете полностью узнать того, кто спит с вами в одной постели. Очень точно замечает Кидман, когда спрашивает Круза о том, как она выглядит: «Ты даже не взглянул». Глаза широко открыты, но они «fucking» слепы.

«С широко закрытыми глазами». Все о самом загадочном фильме Стэнли Кубрика

В 90-летие Стэнли Кубрика вспоминаем самый рождественский фильм и такое же произведение искусства, как «Заводной апельсин» и «Сияние» — эротический нуар «С широко закрытыми глазами». Фильм о браке, сексе и ревности, деньгах, проститутках и убийствах.

Чувствуете этот запах? Пахнет страстным сексом, потому что перед нами странная картина, поставленная по повести Артура Шницлера «Новелла о снах», рассказывающая о враче и его жене, которые живут с маленькой дочерью в Вене начала 20 века. Кубрик же переносит действие в Нью-Йорк, хотя съемки проходили в течение 400 дней в Англии. Вес фильму придает еще и долгое затишье творца – последним произведением была «Цельнометаллическая оболочка», выпущенная в 1987 году. А через несколько дней после показа Warner Bros. финального монтажа Мастер ушел из жизни.

Возможно, «С широко закрытыми глазами» – самый экспериментальный и загадочный фильм Стэнли Кубрика. Разумеется, после философской фантастики «2001 год: Космическая одиссея». Это сновиденческий трактат о верности, желаниях и пороках в браке и обществе. Это джазовый фильм Кубрика. Волнительный и завораживающий, сюрреалистичный и непостижимый.

Итак, парочка буржуа – Билл и Элис Харфорд (Том Круз и Николь Кидман) – наслаждаются красивой и богатой семейной жизнью, но однажды ночью Элис признается Биллу, что летом она фантазировала о сексе с молодым офицером, который, проходя мимо, бросил на нее взгляд. Злость переполняет Билла, после чего он пускается в сексуально-сновиденческую одиссею по ночному городу и тайком оказывается в особняке, где наблюдает за карнавальной оргией. Билл буквально сбрасывает маску, ему угрожают, когда он пытается познать увиденное, а под занавес Элис признается, что любит его и что они должны сделать «кое-что очень важное и как можно скорее» – «трахнуться».

Читать еще:  Дуа молитва исцеление

Последний фильм Стэнли Кубрика иллюстрирует сексуальные наслаждения, эротические желания, флирт с насмешкой и обман, который становится необходимостью. История Билла и Элис подана мрачно и жутко. Отношения врача и его жены разъедает ревность, порождающая подозрение, обиду и осуждение. И неважно, реальными были измены или только приснились. Реальность и фантазия, правда и ложь, публичное и частное, сознание и подсознание, секс и смерть – все переплетено. После признания жены муж, будто ныряя в кроличью нору, попадает в сатанинский ритуал похоти и разврата, жуткую атмосферу которого усиливает музыка композиторов Жоселин Пук и Дьердя Лигети.

Билла посвсюду преследуют соблазны: модели на шумной вечеринке, проститутки на ночных улицах, голые красотки в карнавальных масках. Герой гордится, что обладает такой красивой женщиной, которую другие мужчины желают, но заполучить не могут. Во всяком случае, Билл верит в преданность Элис, мол, женщина не может иметь сексуальных фантазий, не может «трахнуть» или быть «трахнутой», потому что Элис – жена и мать. А мужчина, по мнению Билла, может свободно фантазировать о другой, мужчину «можно понять». Однако игра мгновенно переворачивается, когда Элис заявляет, что отдала бы за ночь с незнакомцем все: мужа, дочь и будущее. Билл – образ пуританский, консервативный, контролирующий свои инстинкты, а Элис – образ воспаленной совести, требующий от мужа ревности – знать, что жена способна прелюбодействовать. Любопытно, что режиссер делает потрясающе точный выбор актеров на главные роли, потому что Николь Кидман и Том Круз были не только сладкой парой на экране, но и в реальной жизни. И если вдруг кто-то не смотрел последнюю картину Стэнли Кубрика, не спешите возбуждаться – секса Кидман и Круза тут нет. Режиссер сбрасывает легкое платье с плеч прекрасной блондинки уже в первой сцене фильма, чтобы умерить пыл зрителя и избавить от ожидания, дескать, теперь поговорим о серьезном.

Женщина в картине классика – существо неудовлетворенное, недовольное, завистливое и горделивое. Женщины имеют «сплошные предосторожности и обязательства», а мужчинам «полагается втыкать в любую доступную дырку». Элис демонстрирует острое желание быть другим человеком, а не самой собой. Таким же человеком склоняют быть и Билла. Оказывается, муж виноват в грязных фантазиях жены, просто потому что уверен в благородстве женщины, готовой поддаться страстям. Отсюда и маскарад, смокинг, плащ с капюшоном и маска, и тайное общество – культ анонимно-похотливых наблюдателей. Потому-то Билл и попадает на путь распутства, чтобы проверить, способен ли он на подлость, предательство, пусть и воображаемое, искусственное, быть сторонним участником вульгарного пиршества. Высмеянный женой муж в прямом смысле слова меняет лицо. Маска позволяет человеку отказаться от своей персоны или вообще остаться без лица, отдавшись культу искушений, лишенного вины и греха.

Стэнли Кубрик – мастер создания нарративных пространств, которые поглощают с головой, будь то Korova Milk Bar в «Заводном апельсине», гостиница Overlook в «Сиянии» или загородный особняк Somerton, после которого, выражаясь словами владыки сатанинского шабаша, «никто уже не изменит судьбу» и увиденное здесь нельзя забыть. Квазирелигиозный, люциферский обряд – главная сцена фильма. Это осознанный сон Билла, где он наблюдает силы тьмы. «Я видела ужасный сон. Мы были голые и мне было страшно и стыдно. и тут из леса вышел человек. Он целовал меня, а потом мы занялись любовью. Там, вокруг, были сотни людей, повсюду. И все они трахались. А потом я трахалась с другими мужчинами. Я знала, что ты видишь меня в объятиях всех этих людей. Мне хотелось дразнить тебя, смеяться тебе в лицо», – описывает Элис свой кошмар, который рифмуется с оргией в особняке. «Это был чудовищный сон. Мне приснилось, что я убил тебя и Дэнни. Я разрубил вас на мелкие кусочки», – признается Джек Торренс в «Сиянии» незадолго до того, как начнет настоящую охоту на жену и сына. А вдруг предательство и унижение мужа – не сон или желание Элис, а явь? Уже ничему не веришь, когда Билл находит венецианскую маску на подушке рядом с женой, которая, кажется, знает больше мужа. Или маска – метафора вины Билла, потому что только он видит ее? И если провести параллели с фрейдистской интерпретацией «Психо», где философ Славой Жижек описывает три этажа дома Нормана Бейтса, как голову психопата: «Первый этаж – Эго. Верхний этаж – Суперэго. И подвал – Оно», то получится, что Элис – Суперэго, потому что жена ведет себя, как строгая мать, которая обвиняет, высмеивает и подавляет, Билл – рациональное Эго, а особняк – бессознательное Оно – пространство радикальных извращений и запретных влечений. Чем больше Билл подчиняется воспоминаниям, обидам и желаниям, тем сильнее чувство вины. Даже удивительно, что муж не схватил нож и не убил жену, например, в душе.

Если чему-то и учит документалка «Комната 237», так это тому, что в произведениях Стэнли Кубрика не бывает ничего случайного. На балу Билл превращается в зрителя, а зритель в Билла. Зритель и персонаж меняются местами. Пролеты от первого лица, нарочитая замедленность разговоров, неторопливое повествование и легкая затуманенность изображения намекают на ирреальность событий. Судьба героя похожа на сон, как и сам фильм для зрителя. Недаром Дэвид Линч утверждал, что уникальность кино в том, что оно передает ощущение сна. Билл созерцает и обдумывает увиденное, а зритель толкует кубрикианский сюжет, похожий на сновидение. Жизнь героя превращается в кошмар, который становится его новой реальностью. Происходит слияние сна и реальности. И, конечно, толпы масок, которые глядят на нас. Если долго всматриваться в бездну – бездна всматривается в тебя. Одновременно Билл находится внутри фантазии, и фантазия внутри него, так и зритель является и наблюдателем, и следопытом. Таким образом режиссер учит нас изучать кино, всматриваться в него, ведь после ритуала блуждающий муж самостоятельно распутывает загадку ночной церемонии, как смутный сон, и осознает, что «обстоятельства изменились». И вот уже сам фильм переходит из разряда мелодрамы в детектив.

Вдобавок Стэнли Кубрик делает ударное заявление, что все люди – проститутки, окруженные соблазнами. И ты либо в клане и знаешь пароль («Фиделио», если что), либо тебя «постигнут самые ужасные последствия». Название фильма намекает на то, что мы на самом деле видим не то, на что смотрим. «С широко закрытыми глазами» не только о сексе. Секс – не содержание. Настоящая порнография проявляется в изображении безобразного богатства и бесстыдства так называемой элиты, для которой единственный абсолют – наслаждение. Кстати, «Фиделио» – название оперы Людвига ван Бетховена, чью девятую симфонию слушает юный насильник в «Заводном апельсине», которая пробуждает тягу к сексу и насилию. Между прочим, мир «Заводного апельсина» лишен божественного и нравственного, так и здесь Рождество – не счастливые семейные посиделки с подарками и ряженой елкой, а торжество разврата. «Веселого Рождества и Нового года!», – кричит вслед респектабельным мужчинам радостный мистер Милич, чью малолетнюю дочь, похоже, тоже «трахали». Кубрик иллюстрирует персонажей морально и эмоционально пустых и обреченных.

«Ты не видела мой бумажник?», – первая фраза, произнесенная Биллом и, как ни странно, определяющая его, в то время как Элис, как объект вуайеризма, спрашивает: «Как я выгляжу?» «Элис, вы просто сногсшибательны!» – подобными комплиментами миссис Харфорд осыпают в обществе, где быть красивой – это работа. Героиня Николь Кидман, больше, чем другие персонажи, ассоциируется с зеркалами. В определенном смысле в фильме есть только одна женщина и Билл просто-напросто встречается с различными воплощениями своей жены.

Путешествие добропорядочного Билла становится его познанием общества вообще и женщины в частности, по ходу которого муж понимает, что жена – не только мать, но и femme fatale, соблазнительница или проститутка. Мужчина пытается угнаться за фантазиями, которые представляет себе его женщина, но честность и благородство не позволяют ему вписаться в мир эротических фантазий. Даже притвориться не получается. «Вы не сможете долго их дурачить. Вы здесь чужой. Вы должны уйти», – предупреждает Билла загадочная незнакомка, которая «готова выкупить» героя, когда тот оказывается в опасности. Иными словами, лицемерно помилованный Билл – такая же проститутка, как и те, кого он встречал в ночном Нью-Йорке. Билла даже вызывают на дом, как проститутку. Вспомните сцену с одурманенной девушкой в роскошном доме богатея Циглера, похожем на Overlook. Кто знает себе цену, тот обычно продается. Люди – вещь. Такой же вещью для Элис является ее муж. И сновиденческая реальность, увиденная Биллом и рассказанная Элис, и есть то подлинное American dream. Тут вам сразу и американская мечта, и сон и кошмар, ведь кино – это зеркало, и в это святилище сверхбогатых хочет попасть Билл, который, что примечательно, приезжает в особняк на такси, а не в лимузине, как другие гости оргии. “Там были не какие-нибудь обычные люди. Если бы я назвал Вам их имена, Вы стали бы плохо спать по ночам”, – предупреждает Циглер, который, выясняется, был на той «проклятой шараде» и теперь заставляет Билла забыть о произошедшем, отказаться от знания, заставить снова закрыть глаза. Становится понятно, что даже над Циглером есть силы страшнее и могущественнее, поэтому, как Билл и Элис, и женщина, лежащая в морге, он такой же потребитель, раб фантазий, а не господин. «Шлюха» в современном аду, где женские тела, гладкие и безупречные, будто манекены, отбираются, продаются и «трахаются» замаскированными анонимами. И снова вспоминается «Заводной апельсин» – столами служат голые женские фигуры. А кульминацией этой черной мессы, где все чертовски серьезны, становится ритуальное массовое изнасилование и жертвоприношение.

Читать еще:  Поминки на 9 дней после смерти молитва

«С широко закрытыми глазами» – одиссея в невидимые слои богатства и власти, где деньги – это инструмент, ведущий к сексу. В конце концов мужчина, познавший истинное лицо высшего общества, частью которого он хочет стать, рыдая признается в желании согрешить. Однако Билл, в отличие от жены, не предается эротическим фантазиям и плотским удовольствиям – он только подсматривает, как вуайерист в хичкоковском «Психо». Нельзя забывать, что мы смотрим картину циника и мизантропа, поэтому предложение жены в канун Рождества (!) в детском игрушечном магазине звучит, как приговор встревоженному мужу, ставшему свидетелем дьявольской изнанки буржуа и аристократии, где царит вечный сюрэротизм: «Ни один сон не бывает просто сном. Важно то, что сейчас мы уже очнулись и, будем надеяться, это уже надолго. Мы должны как можно скорее трахнуться». И правда, а что еще делать? Любви нет, но жизнь продолжается, пока не кончится, хотя вы же это знаете, верно?

Глаза зрачками внутрь

“Широко закрытые глаза” — прощальная лента Кубрика

Кубрик молчал двенадцать лет. Потом четыре года работал над картиной, из них полтора года ушли на съемки. Все держалось в страшной тайне. Одну звездную актерскую пару (Харви Кейтель и Дженнифер Джейсон Ли) меняли на другую (Том Круз и Николь Кидман). Говорили о скандальности, почти порнографичности будущего фильма; слухи лукаво подогревал сам режиссер, обещая “эротический триллер”. Едва закончив картину, Кубрик умер и оставил множество загадок. Возникло необъятное поле для домыслов: каждый критик, узрев то, что ему кажется недостатком, предполагает продюсерский заговор и тайную подмену авторского решения дилетантским. Продюсеры утверждают, что режиссер успел завершить все задуманное. Что даже согласился с поправками, предложенными американской цензурой. Из-за сцены оргии ленте грозила категория NC-17, которая резко ограничивала ее прокат. Тогда 65 секунд фильма были отредактированы: в кадр дигитальным способом впечатали фигуры, перекрывающие самые откровенные подробности. Что происходит – ясно, но без натурализма. Так фильм заслужил более либеральную категорию R. Некоторые страны Европы предпочли авторский вариант.

Загадкой был уже выбор материала. Кубрик взял старую (1926) новеллу Артура Шнитцлера, австрийского драматурга, врача и друга Фрейда. Перенес действие в современный Нью-Йорк. Том Круз играет статусного доктора Билла Харфорда, Николь Кидман – его жену Элис, специалиста по художественным галереям. На пышном рождественском балу, который устроил их друг миллиардер Виктор Зинглер (в этой роли режиссер Сидни Поллак), они оба напропалую флиртуют: Элис с пылким венгром, Билл с двумя моделями. Дома разыгрывают сцену ревности. Элис мстительно признает, что тоже не оправдывает безграничное доверие мужа. Это завязка, после нее начинается странное путешествие Билла по пустынному ночному Нью-Йорку, в течение которого ему открывается тайная жизнь человеческих душ и бездны собственных подсознательных вожделений. Кульминацией картины становится большая, в готическом стиле снятая сцена таинственной оргии в роскошном загородном особняке. Она напоминает одновременно венецианский карнавал и мрачный обряд жертвоприношения. Демонстративная, лукаво наивная китчевость эпизода дала пищу рассуждениям о старческом вырождении мастера, уже неспособного показать эротику – эротично.

Вдова Кубрика Кристиан считает, что “Широко закрытые глаза” – о страхе. О призраках, которыми одержимы герои. Не случайно многие сцены по стилистике напоминают “Сияние”, которое автор называл не фильмом ужаса, а “фильмом террора”. Что в английском обозначает тоже ужас, но более глубокий, тяжелый, болезненный, не предназначенный развлекать. Тема секса как назязчивой идеи в новой картине связана с темой смерти. Эта связь реализуется буквально: у одра только что умершего отца женщина лихорадочно признается в любви к опешившему Биллу. Смерть – лейтмотив фильма, она все время напоминает о себе в теленовостях, газетных шапках, даже в набеленных карнавальных масках, даже в фосфоресцирующем потустороннем колорите фильма. Нью-Йорк здесь странно пустынен, темен, в нем всегда идет дождь. Действия героев точнее всего определить словом “блуждания” – они бесцельны, хаотичны и алогичны, как действия загипнотизированного удавом кролика. Единственный, кто выпадает из общего гипнотического сна, – Зинглер. Он деловит и сексом занимается в перерыве между подписанием бумаг. Деловой человек в этом лишенном романтики мире чувствует себя комфортно, он здесь свой.

В фильме особый, нездешний ритм. Все, как во сне, заторможенно. Фразы в диалоге не говорятся, а роняются – медленно, слово за словом. Тем, кто увидит картину в оригинале, повезет: дубляж эту магию уничтожит.

Кубрик еще раз доказал, что он больше, чем кинорежиссер. Он соединил кино с пантомимой, даже оперой, вибрирующая атмосфера его картин заставляет предположить музыкальность их природы. Отсюда же постоянное небрежение фабульной логикой и простыми объяснениями происходящего – все лежит в области подсознания и скрытых эмоций. В “Широко закрытых глазах” сюрреализм атмосферы из фона стал содержанием, главным элементом кинодейства. Предполагать слюнявую порнографичность близоруко и даже глупо – здесь не больше секса, чем насилия в полубалетном “Заводном апельсине”.

Это фильм о психологической импотенции, когда любовь заменяется привычкой и напоминает опорожненный сосуд. О любви, которой “занимаются”, ничего существенного не испытывая. Декларируемая в финале идея верности дана прямолинейно и обезоруживающе простодушно. Но не в морали дело. Образы фильма входят в подкорку и не отпускают потом очень долго. Картина Кубрика – траурная лента, которую гений кино, уходя, возложил к надгробию уже бесплодного мира. Его следующий фильм должен был рассказать об интеллекте, уже полностью искусственном, обросшем синтетической плотью и во всем похожем на человека. И это довело бы одиссею до логического конца.

Шлягеры у нас выстреливаются на экран немедленно после их нью-йоркской премьеры. Фильм, которого все ждут, так много о нем слышали и так заинтригованы, необъяснимо задерживается. В кинотеатрах о нем не знают. Отечественные видеофирмы не спешат. Уже очевидно, что на энтузиазм прокатчиков надеяться не нужно. Так что появление первых DVD в салоне “Пурпурный легион” можно считать долгожданной московской премьерой последнего фильма Стэнли Кубрика.

Ссылка на основную публикацию