Святитель афанасий сахаров молитва

Святитель афанасий сахаров молитва

Житие епископа Афанасия Сахарова

Живя в мирное время, имея свободу вероисповедания, сложно даже представить, как человек, которого держали в заключении почти всю его сознательную жизнь, сумел сохранить твердое стояние в вере, при этом наполняя радостью в Господе духовных детей, поддерживая их письмам из ссылок.

Афанасий Сахаров — епископ, викарий, священник, создающий тексты литургий в условиях ссылки, пример твердости духа и веры того, кто более 30 лет провел в тюремном и лагерном заключении.

Детство и юношество

16 июля в 1887 году, когда православным мир отмечал христианский праздник, в семье Сахаровых родился мальчик Сергей. Его отец Григорий и мать Матрона, проживающие в Паревке Тамбовского округа, славились в округе своей добротой и благочестием. Единственного сына благочестивые родители назвали Сергеем, в честь Сергия Радонежского.

Выросший в благодатной семье, наполненной беззаветной любовью к православию и Родине, Сергей с детства мечтал о монашестве. Судьба порой жестока, мальчик в возрасте 2 лет лишился отца. Всю любовь он черпал от матери, которая мечтала о дне, когда сын станет монахом.

Мальчик с радостью черпал знания в церковно-приходской школе, хотя они давались ему с трудом, никогда не уходил раньше времени с продолжительных богослужений. Его ровесники вспоминали, что с самого детства Сергей гордо заявлял, что приедет в родной город, как архиерей. Отрок, выросший без отца, старался постичь все ремесла. Он прекрасно шил и даже вышивал одежду для священников.

Пребывая в ссылках, отец Афанасий использовал приобретенное в отрочестве умение для вышивания иконных риз. Он собственноручно вышил антиминс, в котором проводил богослужения для ссыльных.

Отрок Сергий учился с трудом, поступив в 1896 году в духовное училище Шуйска, но прилежнее ученика учителя не встречали. Благословением Всевышнего святитель Афанасий считал то, что некогда ученик, с трудом воспринимавший учебу, успешно прошел 6 лет обучения (1902-1908 г.) во Владимирской духовной семинарии.

  • Во время учебы в семинарии исполнял обязанности рипидоносца и иподиакона при архиепископе Николае (Налимове).
  • В 1907 году посвящается в чтецы.
  • 1908-1912 года — время обучения в Московской духовной академии.
  • Литургика и агиология были особо почитаемыми предметами будущего святого, он буквально упивался богослужебными текстами.
  • Гимнология осталась любимым детищем архиепископа Сахарова до конца жизни. Время написания первого тропаря Богородице пришлось на пребывание в училище.

Своими талантами молодой Сергий обязан духовному наставнику и первому учителю архиепископу Владимирскому Николаю (Налимову).

Часто в своих письмах владыка Афанасий вспоминал известного богослова аскета, ректора епископа Феодора (Поздеевского), который совершил постриг Сергей в монахи в 1912 году, 12 октября, дав имя Афанасий, в честь патриарха Афанасия Цареградского, уже 14 октября идет рукоположение иеродиаконом, а 17 октября — иеромонахом.

В 1912 году Полтавская духовная семинария получила молодого, но талантливого преподавателя, который в полную силу раскрыл свой талант благовестника слова, в конце августа 1913 года переводится преподавателем во Владимирскую семинарию и смотрителем в духовное волынское училище в селе Клевать.

В Епархиальном совете, куда иеромонах Сахаров был введен в 1918 году, он отвечает за приходские проповеди, принимая участие в освещении злободневных вопросов текущего времени.

Революция застала отца Афанасия в возрасте 30 лет, это было время потрясений не только в политике, но и религиозных устоях. Враждебные выпады против правил православия нуждались в надежной и защите, стойким воином которой оставался свт. Афанасий Сахаров.

1920 год Афанасий встречает в сане архиепископа, он назначается наместником монастыря Рождества Христова во Владимире. Во время всего своего служения уделяет много время:

  • исследованию ведения богослужений;
  • пишет проповеди;
  • принимает участие в составлении книг по богословию;
  • прорабатывает вопросы церковной дисциплины;
  • составляет статуты по чествованию местных святых.

Архиепископ Афанасий Сахаров неоднократно поднимал вопросы по правилам канонизации русских святых и составлял порядки ведения службы на праздники в честь святых.

С 1921 года стал настоятелем Боголюбовской обители. 10 июля состоялась хиротонизация Афанасия, которую благословил патриарх Тихон, епископом Ковровским, викарием епархии Владимирской области.

Хиротония была совершена митрополитом Владимирским и Шуйским Сергием (Страгородским), архиепископом Нижегородским и Арзамасским Евдокимом (Мещерским), епископом Печерским, викарием Нижегородским Варнавой (Беляевым).

Время арестов и ссылок

Не прошло и года с дня хиротонизации, как 30 марта 1922 года архиепископ Ковровский был арестован,но первый арест владыки длился всего один день.

Важно! Найдено тайное послание Ленина, где сказано, что уничтожение особо активной части священства можно будет проводить, прикрываясь борьбой с голодом и экспроприацией ценностей в храмах.

В апреле было сфабриковано Суздальское церковное дело, по которому 12 апреля епископу Сахарову, митрополиту Сергию (Страгородскому), архиепископу Павлу (Борисовскому) были предъявлены обвинения в государственной измене.

По ложному обвинению, за противодействие изъятию храмовых ценностей, при обнаружении разворованной ранее большевиками ризницы, архиереи были арестованы. Господь проявлял Свою милость постоянно в отношении Сахарова, которого 9 июня 1922 года осудили на год, а освободили через день, ибо вышла амнистия.

  • За активное участие в обновленческом движении архиепископ Афанасий Ковровский Сахаров арестовывается в середине лета и конце сентября 1922 года, отправляется в московскую Таганскую тюрьму, где приговаривается к 2-х летней ссылке в Усть-Сысольск Зырянского края.
  • После освобождения в начале 1925 года возвращается в родной город, принимает на себя управление епархией Владимирской области в чине первого помощника Николая (Добронравова), архиепископа, отправленного после ареста в Москву.
  • Пришел май 1925 года, и главное политуправление потребовало у владыки Ковровского отказаться от управления епархией в письменной форме.
  • Осенью 1925 года на обновленческом епархиальном съезде святитель Афанасий выказывает недовольство политикой церкви и покидает его.

Оказывается, что при ГПУ были свои священники, так епископ Дамиан (Воскресенский), глава Временного высшего церковного совета, перешел с места управляющего Владимирской епархией и Афанасия, взявшего на себя бразды управления в епархии, подвел под арест.

15 января 1926 года архиепископ Ковровский, викарий Владимирский благословил прихожан на жизнь без главы епархии, посоветовав им в случае необходимости искать помощи в соседних епархиях, и был арестован на 2 месяца.

Покаявшийся епископ Дамиан (Воскресенский) вновь возглавил Владимирскую епархию, а святитель Афанасий Сахаров, епископ Ковровский в ноябре 1926 года возглавил Ивановскую епархию.

Соловки

За отказ прекратить управление делами епархии, и уехать из края, снова арестовывается 15 января 1927 года за антисоветскую деятельность. На этот раз владыка проводит в тюрьме Москвы 4 месяца, после чего прозвучал приговор — 3 года пребывания в лагере на Соловках.

С мая 1927 года осужденный Сахаров работает сторожем, счетоводом в Разноволоке, Поповом острове и других лагерях.

В конце декабря 1929 года опального священника отправляют на Соловки, откуда возвращается через месяц, в канун 1930 года в Попов остров, где его свалил сыпной тиф. Едва окрепшего святителя этапируют в тюрьмы Красноярского и Туруханского края. Туруханская каталажка на 2 года стала местом жизни и испытаний епископа Ковровского.

2 февраля святителя освобождают, чтобы 30 апреля того же года отправить в Турунский край почти на полтора года, до августа 1933 года.

Беломорско-Балтийская ссылка

Только с конца лета 1935 года до середины апреля 1936 года удалось пожить святителю в родном городе. Он даже не вел службы, но был вновь арестован с приговором — 5 лет пребывания в Беломорско-Балтийских лагерях до июня 1941 года за отказ сотрудничества с Сергием, просоветским митрополитом.

Был назначен инкассатором, после кражи денег уголовниками получает еще год ссылки. Лесоповал, строительство дорог, лаптеплетенная бригада, священник прошел все круги ада, но не был расстрелян, как многие политзаключенные.

При нападении немцев ссыльных священников этапировали в Онежский лагерь, заставив пройти пешком четыреста километров.

  • После освобождения в начале лета 1942 года отправлен на место жительство в Ишиму Омской области, где владыка работал по ночам сторожем до конца осени 1943 года.
  • Неумение молчать и не проповедовать слово Божье снова привело Афанасия Сахарова на скамьи подсудимых в ноябре 1943, его перевозят в Москву и постоянно допрашивают, заставляя снова признаться в борьбе против Советов, на что владыка ответил отказом.
  • 1944 год и восемь лет жизни в лагерях Сибири и Темникове, Мордовия. Для еще большего унижения священника ставят на ассенизаторские работы.

До 1945 года святитель Афанасий отрицает законность патриарха Сергия, он приветствует приход патриарха Алексия І, который в 1955 году принял освобожденного по инвалидности в 1947 году святителя Ковровского.

Последнее время на земле

После освобождения епископ проживает с 1954 года в Зубово-Полянском доме инвалидов.

В этом же году исполнилось 33 года архиерейского служения святителя, из них он всего 33 месяца служил в епархии, столько же был не при делах. Остальное время провел в лагерях.

Верный духовный друг и брат Егор Седов, он поддерживал продуктами и молитвами священника все годы, весной 1955 года забирает из дома инвалидов изнеможенного Афанасия, который далее проживал в его доме в Тутаеве.

Немощный физически епископ Ковровский остался молод духовно, он с особым рвением занимается исследованием жизни русских святых, пишет труды о поминовении усопших, с 1955 года возглавляет Богослужебно-календарную комиссию, при этом трудится над месяцесловом святых, проживая с октября месяца в Петушках.

Важно! Все приходящие к святителю на беседу, уходили от него обласканные любовью, сердечностью и теплотой святителя, сердце которого не ожесточилось в лагерях и наполненные духовно, окунувшись в глубину богослужебных проповедей.

До 1957 года православный мир не мог читать трудов святителя, их просто не было в печати.

28 октября 1962 года священноисповедник Афанасий Сахаров отошел к Господу, в его доме игуменом Кириллом была отслужена великая панихида согласно завещанию, оставленного святым отцом накануне своей смерти.

Посмертная реабилитация и канонизация

Введенское кладбище недалеко от храма князя Владимира во Владимире стало местом последнего почивания святого Афанасия Сахарова.

В марте 1989 года прокуратура Владимира приняла решение о реабилитации святого, который 20 августа в 2000 году был канонизирован в лике новомучеников и исповедников.

Мощи святителя обрели 15 октября, чтобы 29 октября организовать крестный ход для перенесения их в монастырь Рождества Богородицы во Владимире.

Важно! 15 октября православная Церковь почитает память святого Афанасия Сахарова, в составе Соборов новомучеников и исповедников Русской Церкви и Соловецких.

В 2012 году в Петушках открыли мемориал в память о святом, в который вошел духовный центр и выставочная композиция.

Cвятитель Афанасий (Сахаров) исповедник, епископ Ковровский: Когда время не имеет значения

Ни одна книга, посвященная истории Русской Церкви в XX веке, не обойдется без упоминаний имени святителя Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского, катакомбного архиерея, воссоединившегося с Московской Патриархией в 1945 году. Однако здесь мы будем говорить не об исторических событиях, в которых он участвовал, а о том, как святость существует в историческом времени. Тем более что речь здесь идет о XX веке, то есть почти о современности

Икона священноисповедника Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского. Икона написана в 2006 году для храма Покрова Пресвятыя Богородицы в Бутырском тюремном замке на пожертвования прихожан храма святителя Николая в Бирюлёво

Почти современники

Начало общецерковного почитания новомучеников и исповедников Российских дало нам совершенно уникальный опыт постижения святости. Еще совсем недавно нашу жизнь отделяли от земной жизни святых многие столетия. Эта временная дистанция лишала нас возможности, читая о раннехристианских мучениках, примерять их подвиги на себя. В житийных текстах мы искали моральный урок, наслаждались изысканностью стиля византийских агиографов, вычитывали исторические подробности. Мы не могли лишь одного: представить тот страх и ту боль, которую живой человек чувствовал, оказавшись на арене среди диких зверей.

Читать еще:  Молитва сура от болезни

Читать житие как запись очевидца люди разучились давно, не одно столетие назад. Не случайно историки литературы писали о принципиальной абстрактности житий, отказе их авторов от конкретных исторических деталей. В свое время Д. С. Лихачев указывал на то, что авторы житий русских святых, повествуя о вполне конкретных событиях, стремились говорить описательно, не прибегая к современной им политической терминологии. Вместо «посадник» говорится «вельможа некий», «старейшина»; вместо «князь» — «властитель той земли». Из житий изгонялись имена эпизодических персонажей, заменяясь на описательное «муж един», «некая дева» и т. д. В практике Русской Церкви канонизация осуществлялась по прошествии значительного времени.

Канонизация новомучеников и исповедников сделала невозможным уход от исторической конкретики. Новопрославленные святые являются для нас почти что современниками. Они ровесники наших бабушек или прабабушек, а значит, их жизнь принадлежит к тому времени, о котором мы знаем не только из книг, но и из рассказов старших. В этих житиях абстрактный «властитель граду» появиться не может. Не может хотя бы потому, что портреты этих властителей висели в школе, где учились наши родители. И дети в красных галстуках, потомками которых являемся мы с вами, вручали этим властителям цветы в годовщины революции.

Незамеченная революция

Отличие подхода историка от подхода составителя жития, агиографа, общеизвестно. Историк занимается описанием жизни, биографией, а агиограф — агиографией, то есть описанием святости. Небольшая дистанция, отделяющая наше время от времени новомучеников, дает возможность увидеть, чем одно отличается от другого.

Сережа Сахаров родился в семье с традиционным провинциальным укладом. Ребенок охотно ходил в храм и очень любил торжественное архиерейское богослужение, а дома играл «в церковь», сооружая из материнского платка что-то вроде архиерейского облачения и изображая службу: кадил, благословлял и т. д. И уже в юности проявилась способность обходить, а быть может, и не замечать соблазнов времени. Очень показательными в этом отношении являются годы его учебы во Владимирской семинарии. О своей семинарской жизни святитель вспоминал очень тепло. Однако семинарский быт тех лет, как его реконструировал бы историк, выглядит отнюдь не идиллично. О Владимирской семинарии сохранились воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), который служил в ней инспектором в 1895-1897 годах. «Я отнимал водку у семинаристов и строго им выговаривал, но без огласки. Когда в епархиальном общежитии сторожа, передвигая столы, обнаружили подделанную снизу полку (оттуда вывалилась охапка запрещенных книг), я дело расследовал в частном порядке. Бывало, вечером обходишь в туфлях дортуары и вдруг слышишь: «Ах, если бы я тебе туза подсунул!» Явно семинаристы потихоньку играют в карты. А я окликну их: «Да, да, хороший ход!» Смятение».

В 1903 году, то есть в то время, когда там учился будущий святитель, в семинарии была создана подпольная ячейка Социал-демократической партии, распавшаяся после того, как один из ее организаторов погиб при неосторожном обращении со взрывчаткой. Летом 1905-го здесь проходил подпольный съезд учащихся семинарий. А в декабре того же года владимирские семинаристы объявили забастовку.

Характерно, что Сергей Сахаров, на глазах которого происходили эти события, ничего не рассказывал о них. Создается впечатление, что общественная жизнь и политические страсти его особенно не интересовали. Вспоминая о семинарских годах, он чаще всего говорил об архиепископе Владимирском Николае (Налимове), строгом аскете, любителе и знатоке уставного богослужения. Остальное, как оказалось, прошло мимо и особого значения для него не имело.

После семинарии была учеба в Московской духовной академии (здесь Сергей Сахаров принял монашеский постриг с именем Афанасий), преподавание, участие в работе Поместного собора, после которого иеромонах Афанасий вернулся во Владимирскую епархию.

«А тюрьмы нам нечего бояться…»

Архиереем он стал в 1921 году. Перед хиротонией будущего архипастыря вызывали в ГПУ и угрожали репрессиями в случае, если он согласится стать архиереем. Если до революции архиерейский жезл давал значительные социальные преимущества, то в 1920-е годы архиерейство не обещало ничего, кроме преследований и лишений. Первый раз святителя Афанасия арестовали всего через семь месяцев после хиротонии. По его собственным подсчетам, за годы архиерейства на кафедре он провел лишь 2 года, 9 месяцев и 2 дня, а «в узах и горьких работах» (т. е. в тюрьмах и ссылках) — 21 год, 11 месяцев и 12 дней.

В Петушках святитель Афанасий прожил остаток своей жизни после возвращения из лагерей. Сохранился дом, где святитель скончался. Благочестивыми прихожанами этот дом превращен в небольшой музей. В комнате остались личные вещи: кровать, письменный стол, иконы, вышитые собственноручно святителем элементы облачения, деревянная панагия, вырезанная и расписанная им.

О том, как жили заключенные, мы знаем достаточно много. Читая письма святителя Афанасия из лагерей и воспоминания людей, видевших его там, поражаешься какому-то органическому умению не замечать нечеловеческих бытовых условий, умению оставаться монахом, несмотря ни на что. Вот фрагмент из его письма, написанного в Таганской тюрьме, где он ожидал отправления в ссылку. «А вот я смотрю сейчас на заключенных за дело Христово епископов и пресвитеров, — писал он матери, — слышу о православных пастырях, в других тюрьмах находящихся, какое спокойствие и благодушие у всех. А тюрьмы нам нечего бояться. Здесь лучше, чем на свободе, это я не преувеличивая говорю. Здесь истинная Православная Церковь. Мы здесь как бы взяты в изолятор во время эпидемии. Правда, некоторые стеснения испытываем. Но — а сколько у Вас скорбей. Постоянное ожидание приглашения в гости, куда не хочется. Попробуй тут устоять. А мы от всего этого почти гарантированы. И поэтому, когда я получаю соболезнования моему теперешнему положению, я очень смущаюсь. Тяжело положение тех православных, которые сейчас, оставаясь на свободе, несут знамя Православия. Помоги им, Господи».

Его лагерные письма больше напоминают письма человека, отправившегося с паломническими целями в отдаленный монастырь. Вот как он описывает совершаемое на нарах Белбалтлага (1940) рождественское богослужение и мысленное посещение могил близких людей:

«Ночью с некоторыми перерывами (засыпал… о горе мне ленивому…) совершил праздничное бдение. После него пошел славить Христа рождшагося и по родным могилкам, и по келиям здравствующих. И там и тут одно и то же пел: тропарь и кондак праздника, потом ектенью сугубую, изменяя только одно прошение, — и отпуст праздничный, после которого поздравлял и живых и усопших, «вси бо Тому живы суть». Как будто повидался со всеми и утешился молитвенным общением. И где только я не был… Начал, конечно, с могилки милой моей мамы, потом и у папы был, и у крестной, а затем пошел путешествовать по святой Руси, и первым делом в Петушки, потом Владимир, Москва, Ковров, Боголюбово, Собинка, Орехово, Сергиев, Романов-Борисоглебск, Ярославль, Рыбинск, Питер, потом по местам ссылки — Кемь, Усть-Сысольск, Туруханск, Енисейск, Красноярск…»

И в качестве комментария к этой «рождественской картинке» можно добавить, что это письмо написано 51-летним человеком с больным сердцем, задыхающимся при ходьбе, которому ежедневно приходилось совершать пятикилометровый путь до рабочего места, а сама работа заключалась в разгрузке дров, переносе только что сваленных деревьев, уборке снега и т. д. Никакие предметы, имеющие отношение к церковной жизни, в этом лагере не допускались. Отбирались не только книги, но и, например, полученное в посылке крашеное пасхальное яичко. Несмотря на официальное разрешение находящимся в заключении священнослужителям сохранять длинные волосы, владыка подвергался насильственной стрижке.

В некоторых лагерях разрешалось иметь книги. Сохранился рассказ Е. В. Апушкиной о приезде иеромонаха Иеракса (Бочарова) в Мариинские лагеря (1944): «Дверь открылась. Послышался стук костяшек «козла», мат и блатной жаргон. В воздухе стоял сплошной синий табачный дым. Стрелок подтолкнул о. Иеракса и указал ему на какое-то место на нарах. Дверь захлопнулась. Оглушенный, отец Иеракс стоял у порога. Кто-то сказал ему: «Вон туда проходи!» Пойдя по указанному направлению, он остановился при неожиданном зрелище. На нижних нарах, подвернув ноги калачиком, кругом обложенный книгами, сидел владыка Афанасий. Подняв глаза и увидев отца Иеракса, которого давно знал, владыка нисколько не удивился, не поздоровался, а просто сказал: «Читай! Глас такой-то, тропарь такой-то!» — «Да разве здесь можно?» — «Можно, можно! Читай!» И отец Иеракс стал помогать владыке продолжать начатую службу, и вместе с тем с него соскочила вся тревога, все тяжелое, что только что давило душу».

«Молитва всех вас спасет…»

Последние годы жизни святитель жил на покое в подмосковных Петушках. В реабилитации ему было отказано. В хрущевские времена реабилитировали в первую очередь бывших советских и партийных функционеров, арестованных во время партийных чисток. Служители церкви по-прежнему оставались врагами, в правильности осуждения которых власти не сомневались. В 1958 году прокурор Владимирской области писал, что, поскольку более 30 лет назад епископ Афанасий не скрывал, что у него как «человека верующего и служителя церкви нет и не может быть солидарности с воинственно безбожнической властью в вопросах его религиозного упования и религиозного служения», приговор был вынесен справедливо и оснований для реабилитации нет.

Последние годы своей жизни владыке пришлось ограничиться келейным богослужением, в чем, впрочем, были и свои преимущества. И дело было не только в так огорчавшем епископа Афанасия повсеместном сокращении церковных служб. Только в собственной келье можно было, например, молиться перед аналойной иконой, на которой была изображена царская семья и патриарх Тихон, горячим почитателем которых был владыка. Только в пространстве, лишенном посторонних глаз и ушей, можно было каждый год 7 и 8 ноября (советские праздники, посвященные Октябрьской революции) проводить в строгом посте и молитве за Россию.

Вынужденная изоляция святителя не была затвором. Он вел огромную переписку, к нему постоянно приезжали люди со своими вопросами и проблемами. Церковный историк М. Е. Губонин, навестивший епископа Афанасия в 1958 году, сравнивал владыку с епископами-изгнанниками времен Вселенских соборов. «Глядя на него, — писал Губонин, — представляешь себе наглядно ту отдаленную эпоху догматических и иконоборческих смут в Византии, когда отправленные в отдаленные ссылки молодые святители и монахи — ревнители чистоты Православия, забытые всеми — через десятилетия, как выходцы с того света, представали пред глазами новых поколений древними старцами, убеленными сединами и с трясущимися руками, но с несокрушимым сильным духом и по-прежнему пылающей пламенной верой в свои незыблемые убеждения, в жертву которым они с такой готовностью принесли всю свою тягостную изгнанническую жизнь».

Святитель Афанасий умер 28 октября 1962 года. Его последние слова: «Молитва всех вас спасет». Его похоронили на Введенском кладбище Владимира, примыкавшем к опутанной колючей проволокой ограде Владимирской тюрьмы, в которой ему неоднократно приходилось бывать. Осенью 2000 года, после канонизации, мощи святителя были перенесены в Богородице-Рождественский монастырь, наместником которого он был в 1920 году. В течение долгого времени в помещении этого монастыря располагалось Владимирское ЧК. Крестный ход с мощами шел тем путем, по которому епископа Афанасия из тюрьмы водили на допросы.

Право на анахронизм

Здесь мы пытаемся говорить о святом, а не об исторической личности. Поэтому мы не пишем ни об участии святителя Афанасия в Поместном соборе 1917-1918 годов, ни о борьбе с обновленцами, ни об отделении от митрополита Сергия (Страгородского), а затем, после Отечественной войны, воссоединении с Московской Патриархией, ни о его многолетней работе над исправлением богослужебных книг. Нас интересует не роль личности в истории, а то, как святость побеждает время, а значит, и историю.

Феномен новомучеников начал осознаваться лишь в 60-е годы XX века (в 1981году они были прославлены Русской Зарубежной Церковью, а в 2000-м — Московской Патриархией). А ведь впервые это слово появилось еще в документах Поместного собора 1917-1918 годов, когда ни один политический аналитик не смог бы предположить, каких масштабов достигнут гонения на Церковь. В 1918 году святитель Афанасий вместе с профессором Б. А. Тураевым составил по поручению Поместного собора «Службу всем святым, в земле Российской просиявшим», в которую вошли тропари, посвященные новомученикам: «О новых страстотерпцев! Подвиг противу злобы убо претерпеша, веру Христову яко щит пред учении мира сего держаще, и нам образ терпения и злострадания достойно являюще. О твердости и мужества полка мученик Христовых, за Христа убиенных! Тии бо Церковь Православную украсиша и в стране своей крови своя, яко семя веры даша и купно со всеми святыми достойно да почтутся».

Читать еще:  Молитва христу о помощи в работе

Когда писались эти тропари, большевистский разгром Русской Церкви только начинался, и почти никто не верил, что гонения будут идти по нарастающей. Историк, анализирующий тенденции эпохи, сказал бы, что события могли развиваться и по-другому. Но ведь святость — победа над временем, и святой гимнограф мог позволить себе то, что историк назвал бы анахронизмом.

СВЯТО-ИОАННО-ПРЕДТЕЧЕНСКИЙ СОБОР

СВЯТО-ИОАННО-ПРЕДТЕЧЕНСКИЙ СОБОР

О православии

ABOUT ORTHODOXY

Вы здесь

Святитель Афанасий Сахаров

Архиепископ Афанасий был одним из последних руководителей той части Русской православной Церкви, которая, сохраняя каноническую верность Патриаршему Местоблюстителю митрополиту Петру, отделилась от митрополита Сергия и ушла в катакомбы.

После Всероссийского Церковно-Поместного Собора 1945 года архиепископ Афанасий Сахаров, находившийся тогда в заключении, вместе со своими единомышленниками признал Святейшего Патриарха Алексия и вошел с ним в каноническое общение.

Будущий святитель Афанасий родился 2 июля (ст.ст.) 1887 года в селе Царевка Кирсановского уезда Тамбовской губернии в благочестивой семье надворного советника Григория Сахарова. От крещения он носил имя преподобного Сергия Радонежского. Детские и юношеские годы Сергея прошли во Владимире. Его матушка сумела привить ему с ранних лет любовь к Господу (отец Сергея умер, когда мальчику исполнилось лишь полтора года). Матрона часто говорила сыну, что мечтает о том, чтобы он посвятил себя служению Богу.

Сергий охотно ходил в приходскую церковь, никогда не тяготился продолжительностью церковных служб. Он с детства предощущал себя служителем Церкви и даже своим сверстникам говорил, что будет архиереем. Хотя начальное образование Сергею давалось не легко, он успешно учился в дальнейшем: с 1896 года по 1902 год – в Шуйском духовном училище, затем во Владимирской семинарии. В 1908 году он поступил в Московскую духовную академию, которую окончил в 1912 году со степенью кандидата богословия

Первым учителем и духовным наставником Сергия был архиепископ Владимирский Николай (Налимов). Позже его педагогом стал известный богослов и строгий аскет, ректор Московской духовной академии епископ Феодор (Поздеевский), который 12 октября 1912 г. постриг его в монахи в храме Покрова Божией Матери с именем Афанасий, в честь Патриарха Цареградского. 14 октября 1912 года Владыка Феодор посвящает монаха Афанасия во иеродиакона, а 17 октября того же года в иеромонаха. В этом же году иеромонах Афанасий назначается на должность преподавателя пастырского богословия, гомилетики и литургики в Полтавскую духовную семинарию, а через год переводится во Владимирскую духовную семинарию, в которой преподает те же предметы до 1918 года.

В 1917 году иеромонах Афанасий был избран членом Всероссийского Церковного Собора, на котором принимал деятельное участие в качестве члена Богослужебной комиссии. После восстановления Собором праздника Всех Святых, в земле Российской просиявших, в соавторстве с известным академиком, востоковедом Б.А.Тураевым он составил службы этого праздника.

20 января 1920 года он был возведен в сан архимандрита, 27 июня 1921 года в Крестовоздвиженском Нижегородском монастыре – рукоположен в епископа Ковровского, викария Владимирской епархии.

Через год после хиротонии Владыка получил свой первый приговор: ссылку в Зырянский край. 18 марта 1922 года его освободили, а 30 марта, в Великую среду, опять арестовали с другими епископами по обвинению в сопротивлении изъятию церковных ценностей. Осудили на год лишения свободы, но уже 28 мая 1922 года амнистировали. 15 июля 1922 года его арестовывают вместе с еп. Серафимом Муромским, а 25 июля 1922 года – освобождают. 10 сентября 1922 года его вновь арестовывают и осуждают на два года ссылки в Зырянский край.

12 апреля 1925 года он принимал участие в погребении св. Патриарха Тихона; подписал акт о передаче высшей церковной власти митрополиту Крутицкому Петру (Полянскому). 8 сентября 1925 г. его опять арестовали при поездке по епархии. В период с 1925 – 1933 гг. Владыка несколько раз подвергался арестам, после осуждения отбывал сроки в лагерях на Соловках, в Туруханском крае. В августе 1933 г. он возвратился во Владимир.

Владыка считал тяжелые годы заключения не потерей, а обретением. Периоды жизни на свободе были очень короткими, но удивительно насыщенными Архипасторской деятельностью и духовными трудами. После первых ссылок Владыка жил некоторое время в Старой Руссе, потом поселился в посёлке Петушки Владимирской обл. Здесь под его руководство перешли многие осиротевшие чада (ныне прославленных) отцов Алексия и Сергия Мечевых.

В те годы местом служения литургии для Владыки Афанасия становились квартиры духовных чад. Живя в Петушках, Владыка получал сотни писем, он не только поддерживал переписку со своими духовными чадами, но и со многими бывшими соузниками. Посылал посылки нуждающимся в помощи и утешении. Одним из архиереев, с которыми переписывался Владыка, был епископ Зиновий (Мажуга) впоследствии митрополит. Однажды он сказал духовным чадам епископа: «Дети, если бы вы знали, рядом с кем живёте! Бойтесь обидеть этого человека не только словом, но взглядом! Он один из великих. Таких больше нет!»

Духовные чада старца рассказывали, что Владыка Афанасий был всегда прост и внимателен в общении с каждым, что он ценил любую, даже самую маленькую услугу, за которою всегда пытался отблагодарить, сам он любил творить добро только во славу Божию. Старец часто напоминал своим духовным детям, что таланты – дар Божий и ими нельзя гордиться. Однажды на вопрос «Как спастись?» он ответил: «Самое главное – это вера. Без веры никакие самые лучшие дела не спасительны, потому что вера – фундамент всему. А второе – покаяние. Третье – молитва, четвёртое – добрые дела. И хуже всякого греха – отчаяние». Владыка советовал: «Сразу, как только осознаётся грех – очищать душу слезами».

Духовные чада старца рассказывали, что его молитва была столь сильной, что многие верующие получали скорую помощь по его молитвам. Прозорливость свою Владыка скрывал, обнаруживая её лишь в исключительных случаях.

В начале Великой Отечественной войны Владыку вновь арестовывают и отправляют в Онежские лагеря Архангельской области пешим этапом. В результате тяжелой дороги и голода Владыка так ослабел, что всерьез готовился к смерти. Онежские лагеря сменились бессрочной ссылкой в Омской области. В одном из совхозов возле городка Голышманово Владыка работал ночным сторожем на огородах. Затем был переселен в город Ишим, где жил на средства, присылаемые друзьями и духовными чадами.

Приведём выдержки из писем Владыки духовным чадам: «Пророк Илия, по откровению еще в 17—18 годах в Москве одному лицу высокой духовной жизни, — питатель для нашего времени, как был он питателем Сарептской вдовицы. Мне рассказывал митрополит Кирилл, что он узнал об этом от архиепископа Феодора, с которым он был в одной келии в Таганке. Даниловцы, по словам преосвященного Феодора, стали ежедневно поминать пророка Илию и в голодные годы не видели недостатка. Стал поминать пророка и митрополит Кирилл, и тоже у него никогда не было недостатка. А 20 июля совершенно неожиданно было получено столько передач, что шпана, носившая передачи и, конечно, с избытком получившая свою долю, сделала на дверях камеры, где были преосвященные Кирилл и Феодор, надпись: «продуктовый склад».

По примеру митрополита Кирилла и я ежедневно после обеденной трапезы читаю тропарь пророку, несколько измененный, как Вы найдете его в моих «Литургических опытах». Я крепко верю, что по предстательству пророка-питателя Господь неоскудно питает меня чрез добрых людей, которые являются для меня той малой мерой муки и тем малым сосудом елея, которые не оскудевали у вдовицы во все время глада, как сказал ей пророк. Верю, что по предстательству пророка Господь пропитает и тех, кто во имя Христово питает других».

Зимой 1942 года епископа Афанасия неожиданно этапировали в Москву. Следствие длилось полгода. Допрашивали около 30 раз, обычно ночами. Иногда за четыре часа допроса мог быть написан всего один лист протокола, а иногда — больше десяти листов. Ни разу на допросах Владыка не только никого не выдал, но и не совершил самооговора. Но вот объявлен приговор: 8 лет заключения в Мариинских лагерях Кемеровской области, прославившихся своей жестокостью.

Владыка Афанасий писал: «О судьбах будущего монашества было открыто, что последние монахи и по жизни своей будут как миряне, но что подвиги их будут равны подвигам древних отцов. Это сказано о наших временах. Мы плохие монахи, мы все время в мирской обстановке, у нас мысли мирские, мирские поступки. Но то, что мы в наше лукавое время, при всех наших немощах и грехах не стыдимся нашего христианского звания и не стыдимся нашего монашеского чина — это одно, я верю, вменится нам в подвиг, равный подвигам древних отцов-пустынножителей. Только при этом у нас должны быть еще два качества: смирение и любовь. Чтобы в сердце нашем не было и тени злобы или вражды, даже по отношению к врагам нашим. Немощи немощных носите, а не себе угождайте».

Летом 1946 года Владыка был вновь этапирован в Москву для нового следствия по ложному доносу. Но вскоре доносчик отказался от своих показаний, и Преосвященного отправили в Темниковские лагеря Мордовии отбывать срок до конца. Физически он был уже слаб и мог заниматься только плетением лаптей. Через два года Владыку отправили в Дубровлаг (в той же Мордовии), где по возрасту и состоянию здоровья он уже не работал.

9 ноября 1951 года окончился последний срок лагерных мытарств шестидесятичетырехлетнего святителя. Но и после этого его держали в полной неизвестности о дальнейшей судьбе, а затем в принудительном порядке поместили в дом инвалидов на станции Потьма (в Мордовии), где режим почти не отличался от лагерного. Наконец, 7 марта 1955 года епископа Афанасия освободили из Потьминского инвалидного дома. Владыка выбирает для места жительства поселок Петушки Владимирской области.

Владыка Афанасий вспоминал в конце 50-х годов об исповедническом периоде своей жизни, что он провел «на епархиальном служении 33 месяца; на свободе, не у дел — 32 месяца; в изгнании — 76, в узах и горьких работах — 252 месяца».

Приведём перечень главных трудов Владыки Афанасия:

  • «Служба Собору Всем Святым, в земле Российской просиявшим».
  • «Синодик храма Всем Святым, в земле Российской просиявшим. О упокоении».
  • «О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви».
  • «Величания и псалмы избранные на праздники Господския, Богородничныя и святых, поемых идеже их храм, или идеже будет празднование им с полиелеем»
  • «Молебное пение об Отечестве».

В периоды заключений Владыкой были составлены молебные пения «О сущих в скорбях и различных обстояниях», «О врагах, ненавидящих и обидящих нас», «О сущих в темницах и заточении», «Благодарение о получении милостыни», «О прекращении войн и о мире всего мира». Именно там, в застенках, «Служба Собору Всем Святым, в земле Российской просиявшим получила свою законченность после обсуждения с иерархами, которые были заключены вместе с Владыкой Афанасием. Одним из иерархов был архиепископ Тверской Фаддей, прославленный Церковью как священномученик. И вот 10 ноября 1922 года в 172-й камере Владимирской тюрьмы впервые было совершено праздование Всем русским святым по исправленной службе.

  • Служба «Празднование Пресвятой Богородицы святыя ради Ея иконы, именуемыя Максимовская»
  • «Молитвословия за трапезой».
Читать еще:  Молитва против плохих соседей чтобы съехали

Владыка Афанасий собирал и редактировал тексты служб русским святым, работал над созданием Русского Типикона. Как знаток богослужения Православной Церкви епископ Афанасий с 1955 года трудился в качестве Председателя Богослужебно-календарной комиссии при издательстве Московской Патриархии и внес немало исправлений в месяцеслов святых.

Современник святителя – писатель Сергей Фудель вспоминал, что в облике епископа привлекали не столько черты строгого традиционализма и уставной правильности, сколько неудержимый поток любви к ближнему, который излучался от него поверх всяких условностей. Он писал, что ему не раз хотелось: «припасть к коленам старца, ища. неоскудевающего мужества и неугасимого тепла».

В августе 1962 года Владыка Афанасий стал готовить своих духовных чад к тому, что он скоро умрёт. Услышав в ответ, что чада не перенесут разлуки с ним, строго заметил: «Разве можно так привязываться к человеку? Этим мы нарушаем свою любовь ко Господу. Не одни ведь, а с Господом остаётесь».

26 октября Владыка настолько ослаб, что уже не мог говорить, однако в пятницу вечером он тихо сказал в последний раз: «Молитва вас всех спасет!» Затем написал рукой на одеяле: «Спаси, Господи!»

28 октября 1962 года Владыка Афанасий тихо предал свой дух Богу (этот день он предсказал заранее).

Преосвященного Афанасия погребли во Владимире на Введенском кладбище.

Прозорливый старец Одесского монастыря Кукша (ныне канонизированный), узнав о кончине исповедника Христова сказал: «Придёт время, когда Владыка будет прославлен в лике святых». В 2000 году этому предсказанию суждено было сбыться.

Святитель афанасий сахаров молитва

Епископ Афанасий (Сахаров)

О поминовении усопших по уставу Православной Церкви

Как-то в беседе с одним святителем мы коснулись вопроса о поминовении усопших в праздники. По поводу высказанных мною суждений по этому вопросу мой собеседник укоризненно заметил: “Очевидно Вам не приходилось хоронить близких, поэтому Вы так и возражаете против праздничного поминовения усопших”. Это замечание весьма смутило меня, так как, действительно, до этого времени мне не приходилось хоронить близких.

В ноябре 1930 г. скончалась моя мать. Это была первая и единственная незаменимая утрата, тем более тяжелая, что мне не судил Господь быть ни при одре, ни при гробе почившей, и в моем невольном уединении не с кем было поделить мое горе. А горе было так велико, переживания были так тягостны, что письмами своими я перепугал своих друзей. В моем одиночестве единственным облегчением скорби, единственным утешением было богослужение. Господь именно с этого времени дал мне возможность совершать и литургию. Известие о кончине было получено в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. Начало первого сорокоуста совпало с попразднством. Затем были праздники. Поэтому лишь на 9-й литургии было в первый раз пропето “Со святыми упокой” и произнесена заупокойная ектения. В 40-й день не было панихиды и никаких заупокойных молений, так как это был первый день Рождества Христова. За первым сорокоустом Господь помог мне совершить еще пять. И во все это время, совпавшее с периодом пения Триодей Постной и Цветной, не было сделано ни одного отступления от Устава в сторону усиления заупокойных молений. При всем том не было чувства какой-либо неудовлетворенности, не замечалось какого-либо ущерба, а сыновняя любовь находила полное удовлетворение в принесении бескровной жертвы в память усопшей и в тайном поминовении ее имени в важнейшие моменты литургии. Поэтому теперь, излагая церковные правила поминовения, я не боюсь уже укора, подобного тому, какой сделан был мне раньше, и со всею решительностью утверждаю, что только послушание Святой Церкви, подчинение Ее уставам может дать подлинное облегчение скорби, утешение в горе и полное удовлетворение потребности молиться о любимых.

Знаю, что по поводу моих высказываний в предлагаемой статье мне скажут: “Может быть верно, что Вы говорите. Может быть многое в современной церковно-богослужебной практике поминовения усопших является отступлением от церковного Устава. Но к этому у нас уже ПРИВЫКЛИ и отступление от установившихся, хотя бы и противоуставных порядков может вызвать смущение не только среди мирян, но и среди духовенства и может даже грозить новым расколом”.

К сожалению, это в значительной мере справедливо. И главная наша беда в том, что у нас все меньше остается знатоков устава, какие бывали в допетровской Руси не только среди духовенства, но и среди мирян. Теперь уставным считают не то, что действительно соответствует букве и духу Церковного Устава, а то, к чему привыкли, как к УСТАНОВИВШЕМУСЯ. Но следует ли отсюда, что со всем этим надо мириться, что опасение чеховского “человека в футляре”, “как бы чего не вышло” надо поставить выше необходимости принятия неотложных мер против беззаконного нарушения и искажения церковно-богослужебных законоположений и что надо отказаться от попыток вернуть в законное церковное русло далеко уклонившуюся от него современную церковно-богослужебную практику? Конечно нет! К сожалению, самочинные эксперименты печальной памяти обновленцев затормозили и чрезвычайно осложнили необходимое, неотложное дело упорядочения нашего богослужения. Поэтому теперь его надо начинать с особой осторожностью и осмотрительностью. Нужна долгая и основательная подготовка как среди мирян, так и среди духовенства. Нужна большая предварительная разъяснительная работа. Настоящая статья и является одним из первых шагов в этом направлении.

Глава I. Молитва об усопших и послушание Святой Церкви

“Всё должно быть благообразно и чинно”

“Любовь не бесчинствует, не ищет своего”

Следуя руководству Святой Церкви, мы исповедуем, что не только православные угодники Божий живут по смерти, но и все верующие не умирают, но живут вечно о Господе, что “из мертвых восстанием Христовым смерть уже не обладает умершими благочестив”, что Господь лишь к жизни другой переселяет рабов Своих, ибо по слову Христову Бог несть мертвых, но живых, еси бо Тому живи суть. Поэтому умирающие о Господе православные христиане не перестают быть членами Святой Церкви, сохраняя с Нею и со всеми остальными Ее чадами самое действительное, реальное, живое общение.

Богослужение и молитва являются по преимуществу той сферой, где верующие вступают в теснейшее, наиболее заметное и для внешних чувств и вместе с тем возвышеннейшее и таинственное единение со Святой Церковью и друг с другом. Молитва – главнейшая сила этого единения. “Молитеся друг за друга” заповедует слово Божие. И Святая Церковь чинами служб своих и принятыми Ею в употребление молитвами настойчиво и постоянно внушает нам молиться о всех, наипаче о близких. Молитва о всех является долгом каждого православного христианина, долгом в самом буквальном смысле этого слова, ибо о нем молятся, и он таким образом становится должником всех, – и живых, и умерших. Должник обязан уплачивать свой долг, в свою очередь молясь обо всех, не только о живых собратиях которых он сам просил о молитве за него и которые, он знает, с любовью исполняют эту его просьбу, которых нередко он видит рядом с собой молящимися о нем, – но и об умерших, из которых с некоторыми еще сравнительно недавно “многажды вкупе снидохомся, и в дому Божий вкупе пояхом” и которые вообще, не только праведные, но и грешные продолжают молитву свою о собратиях, ибо молитва есть вместе и выражение любви, потребность любви, а истинная любовь никогда же умерщвляется. Многочисленные обнаружения силы загробных молитв о живых делают последних еще большими должниками первых.

Молитву о собратиях живых и усопших Святая Церковь считает необходимой, неотделимой частью как общественного богослужения, так и келейного, домашнего правила. Она сама дает соответствующие молитвословия и устанавливает чины их. В частности, она особенно побуждает молиться об усопших, когда при последнем прощании с ними, в день погребения, влагает в уста отходящего в иной мир трогательные прощальные обращения к живым: “прошу всех и молю: непрестанно о мне молитеся Христу Богу. “Помяните мя пред Господом”. Молю всех знаемых и другое моих: братие мои возлюбленнии, не забывайте мя, егда поете Господа, но поминайте братство и молите Бога, да упокоит мя с праведными Господь”. “Воспоминаю вам, братие мои, и чада и друзи мои, не забывайте мя, егда молитеся ко Господу, молю, прошу и мил ся дею”, “навыкайте сим в память и плачите мене день и нощь”.

Но как во всем, согласно наставлению святых отцов, должно наблюдать “МЕРУ И ПРАВИЛО”, – этим же началом меры и правила руководится Святая Церковь, устанавливая определенный чин и порядок молитв о живых и умерших, давая в руководство стройную, последовательную систему поминовения.

Умножая в будничные дни покаянные и просительные моления о своих живущих на земле членах и от лица их, о их нуждах духовных и житейских потребностях, Церковь сокращает таковые моления в праздники. И чем больше праздник, тем меньше прошений о нуждах верующих, даже о прощении грехов. В праздники мысли молящихся должны обращаться главным образом к прославлению виновников торжества. Просительные молитвы должны уступать место благодарственным и высшему роду молитв – хвалебным. В праздники вселенского значения всякие частные нужды должны отойти на задний план. Поэтому, чем больше праздник, тем меньше прошений о нуждах верующих, даже о прощении грехов, о которых верующие как бы забывают в эти дни. “Таково решение мудрости – в день радости забвение зол”, -говорит святитель Григорий Нисский. “Богослужение в великие праздники рассчитано на общецерковные, вселенские мысли, чувства и потребности, связанные с фактом нашего искупления, и вызывает состояние той неописуемой радости, которая по выражению ирмоса 5-й песни 2-го канона на Богоявление доступна лишь тем, с которыми Бог примирился. Воспринимая в себя в достаточной степени такое состояние, человеческая душа начинает переживать необычайное настроение, и перед нею открываются величественные перспективы жизни, в которой ей чувствуется уже нечто, присущее будущему веку. Характерной чертой этого настроения, как последствие примирения с Богом, является сознание СЫНОВСТВА, которое по разъяснению епископа Феофана, апостол Павел в послании к Римлянам 8,15, считает существенным содержанием строя о Христе… Праздничное богослужение по преимуществу проникнуто духом сыновства и оно способно вводить нас в светлое состояние, соответствующее сыновству… Таков смысл христианских праздников. При настроении, вызываемом христианскими праздниками и их богослужением с его неземной радостью и более или менее живым сознанием сыновства, легко тускнеют и отходят на второй план чувства и желания, связанные с обычной личной и даже народной жизнью. Возвращать к ним в таких случаях внимание – это значит заставлять одних людей ощутить в себе какую-то духовную дисгармонию, а у других, более слабых, понизить их высокое настроение и даже затемнить у них идею праздничного богослужения”. Таким образом, естественно, по мере умножения празднично-хвалебных молитвословий, сокращаются в богослужении молитвы и прошения как о живых, так и об усопших. В отношении же молитв об усопших есть и другие обстоятельства, которые ведут к еще большему сокращению их в праздничные дни сравнительно с молитвами о живых.

Ссылка на основную публикацию
×
×
Adblock
detector